Наследник - Яна Голд

Теона

…три месяца спустя.

Современную палату пронзил детский крик. Ребенка тут же подхватили заботливые руки акушерки, залепетавшей по-французски:

– Quel enfant fort. Il crie, les vitres tremblent. C'est le futur commandant 32.

Мы с Марком переглянусь. С момента первых схваток он не отступал от меня ни на шаг, все время был рядом и постоянно суетился, как заботливая наседка, вызывая улыбку у медицинских работников. Мне даже казалось, что он переживает, куда больше, чем я. Хотя я заверяла своего жениха, что справлюсь и ему не обязательно присутствовать на родах. Для меня эта участь была неизбежной, а вот Марк вполне мог сохранить свои нервные клетки. Но он настоял на обратном.

Все эти три месяца я таяла от бережного отношения будущего супруга и у меня язык не поворачивался сказать, что он – не родной отец моему ребенку. Марк с таким трепетом смотрел на малыша, когда медики положили его мне на грудь, что любой скептик изменил бы свое мнение.

Я переводила взгляд с Марка на сына и не понимала, отчего плачу больше: от того, как мне повезло с мужчиной, или от того, как новый человек внешне напоминал меня саму с детских снимков.

Сын сладко причмокивал и в этот момент казался мне самым красивым мальчиком на свете. Возможно, когда-нибудь я пойму, что это были гормоны, но в моменте я просто позволяла себе растворяться в счастливых эмоциях.

Перед родами в Монако прилетели родители, добавив +100 к моей эйфории. Папа должен был улететь через пару недель после моей выписки, а мама обещала помочь в первые месяцы жизни малыша. К счастью, Марк не возражал против присутствия моих близких.

Тем более в это время нам предстояло заняться организацией свадьбы. Все документы уже были готовы. Оставалось выбрать дату, время и место.

Мы не собирались устраивать пышную церемонию, но все-таки набралось человек 20, которых мы точно хотели видеть рядом в этот важный момент.

До родов мы успели посетить мэрию, куда по французскому законодательству подавалось объявление о свадьбе. Такие уведомления были доступны всем и любой заинтересованный мог их оспорить. Но единственный человек, который хотел бы помешать нашему бракосочетанию, недавно был осужден и сел в тюрьму за убийство собственного отца.

– Ну как? Ты решила, как зовут нашего парня? – спросил Марк, склонившись надо мной и малышом.

Мой будущий муж даже не подозревал, что только что избавил меня от мрачной мысли, которая успела бросить краешек тени на этот безоблачный, счастливый день.

– По-моему, это все-таки Феликс.

Я озвучивала этот вариант Марку – предлагала назвать сына в дань памяти его отцу, но он сказал, что я не обязана этого делать. Правда и отговаривать не стал. Поэтому мы решили, что увидим ребенка своими глазами и поймем, какое имя ему подходит.

– Ты говорил, что во Франции второе имя – это не отчество и оно может быть вообще любым. Даже у братьев и сестер оно не совпадает. Так вот, у меня есть идея второго имени, но ты будешь смеяться…

– Ну-ка, удиви меня, любовь моя, – улыбнулся Марк.

– Помнишь, как называлось зелье жидкой удачи в Гарри Поттере?

– Феликс Фелицис, – нахмурил брови Марк, но все-таки улыбка не сходила с его губ.

– Да. Если первое имя для нас символично, то второе усилит первое. «Felix» от латинского «счастливый», «удачливый». Я смотрела, что «Felicis» происходит от того же корня. Если переводить дословно, то Felix Felicis – это «Удача удачи», «Счастливая удача» или «Удача судьбы».

– Удача нашему сыну точно пригодится. А от двойной ее порции кто вообще отказывался в здравом уме?

– Так ты согласен?

– Феликс Фелицис де Рошфор. По-моему, звучит отлично.

***

До торжества оставались считанные часы. Формально с момента рождения сына мы уже были расписаны три месяца, но мы оба хотели красивую, камерную церемонию, а не быструю роспись в четырех стенах казенного учреждения, поэтому решили повторить клятвы в кругу близких.

Чтобы с комфортом разместить всех наших гостей, Марк арендовал французский замок, переоборудованный в роскошный бутик-отель, а сам праздник мы решили провести на одной из террас, с которой открывался потрясающий вид на море.

И вроде бы мы уже стали мужем и женой, но трепет и волнение решили посетить меня только сейчас, в момент последних приготовлений.

В моем номере сегодня было многолюдно. Мама укачивала маленького Феликса, вокруг меня суетился фотограф, стараясь запечатлеть сборы невесты, Милене делали макияж, а Даше – укладку. Настоящий девичий рай.

Когда все были собраны, мама предложила:

– Девочки, давайте по бокалу шампанского!

– Спасибо, мамуль, мы с Миленой сделаем вид, что вам не завидуем, – засмеялась я.

– Для кормящих матерей и несовершеннолетних есть сок, – деловито отозвалась мама и передала мне на руки Феликса.

Наполнив бокалы, она вручила каждой из нас подходящие напитки и подняла свой фужер.

– Дочь, я счастлива видеть блеск в твоих глазах и знать, благодаря кому он там появился.

– Спасибо, мамуль!

Звонко стукнули наши бокалы и в этот момент в дверь постучали.

– Войдите, – властно ответила мама.

В дверном проеме показалась голова Марка.

– Марк, тебе нельзя видеть Теону до свадьбы! – запротестовала Милена.

– Сестренка, мы с ней уже женаты три месяца, – убедившись, что все одеты, мой муж вошел в номер. – Эти правила не работают.

Контраргументов ни у кого не нашлось, да и настроение у всех было слишком игривым, чтобы вступать в дебаты.

– Вы не оставите нас наедине? – попросил Марк.

Мама понимающе кивнула, бережно приняла Феликса из моих рук и уложила его в коляску. Ребенка пора было готовить ко сну, но сегодня вечером на этом посту меня подменит няня.

Девушки вышли, и мы остались одни.

Марк провернул щеколду замка, чтобы нам никто не помешал, и медленно подошел, не сводя с меня восхищенного взгляда. Я и сама не могла отвести от него глаз. Он был так красив в этом черном смокинге, с бабочкой и запонками, что у меня перехватило дыхание.

– Вообще-то, я надеялась впечатлить тебя, когда появлюсь перед тобой в белом платье.

– Любовь моя, ты уже впечатлила меня, – глухо сказал он,