Жена, которую захотели двое - Злата Нова

— Привет, — сказала она, отступая в сторону.

— Привет, — ответил он и вошёл, не отводя от неё глаз.

Анна была в домашнем платье, мягком, тонком, слишком простом для того, чтобы называться нарядным, и слишком удачном для того, чтобы казаться случайным. Оно облегало грудь, ложилось на живот, мягко скользило по бёдрам, и каждый его взгляд заставлял её чувствовать ткань на коже почти невыносимо остро.

Они действительно передвинули стеллаж. Алексей легко поднял то, с чем она одна мучилась бы полчаса, потом поправил перекосившуюся полку и спросил, где у неё отвёртка. Всё было почти буднично, почти безопасно, если не считать того, как он смотрел на её шею, когда она наклонялась, и как Анна задерживала дыхание каждый раз, когда он проходил слишком близко.

На кухне она налила ему воды. Руки дрожали так заметно, что она поставила стакан на стол слишком резко, и несколько капель упали на столешницу. Алексей молча взял салфетку, вытер воду и вдруг оказался рядом, совсем близко.

— Ты боишься меня? — спросил он тихо.

— Нет, — ответила Анна слишком быстро.

— Тогда чего?

Она подняла глаза и пожалела об этом сразу. В его взгляде было не торжество, не игра, а такое прямое желание, что у неё внутри всё оборвалось. Анна хотела сказать: «Дмитрий скоро вернётся», «нам нельзя», «это ошибка», но Алексей коснулся её щеки, и слова исчезли.

Поцелуй случился не резко, а будто наконец сорвался после слишком долгого ожидания. Сначала он только коснулся её губ, осторожно, давая ей возможность отступить, но Анна не отступила. Она вцепилась пальцами в его футболку, и тогда Алексей выдохнул ей в губы, обнял крепче и поцеловал уже по-настоящему, жадно, горячо, так, будто всё это время держался из последних сил.

Анна забыла, где находится. Забыла про кухню, про мужа, про закрытую дверь, про все правильные слова, которые собиралась сказать. Его ладони скользили по её талии и бёдрам, прижимали её к себе, и каждый жест был таким уверенным, что она чувствовала себя не виноватой, а желанной до дрожи.

— Аня, — прошептал он, отрываясь от её губ. — Скажи мне остановиться.

Она молчала. Её дыхание сбивалось, платье сбилось на бёдрах, сердце билось так громко, будто его можно было услышать в соседней комнате. Алексей провёл губами по её шее, и Анна тихо ахнула, запрокидывая голову.

Он целовал её медленно и горячо, как будто хотел запомнить каждую реакцию. Его руки нашли молнию на платье, задержались, ожидая запрета, но Анна только закрыла глаза и сильнее сжала его плечи. Ткань соскользнула ниже, открывая её тело, и в этот миг она почувствовала не стыд, а почти болезненное облегчение.

Алексей посмотрел на неё так, что у неё подкосились ноги. Не оценивающе, не грубо, не с удивлением, а с тем тёмным восхищением, которого она так долго ждала от собственного мужа. Он наклонился, прижался губами к её груди, к мягкой коже, к тем местам, которые Анна привыкла прятать даже от света, и она вцепилась пальцами в его волосы.

— Ты невероятная, — сказал он глухо. — Ты даже не понимаешь, какая.

Анна понимала только одно: она больше не может думать. Его губы, руки, дыхание, жар его тела рядом с ней лишали её всех защит. Он опускался ниже, целовал её живот, бёдра, каждый сантиметр, который она годами то стеснялась, то пыталась принять, и от этой нежной жадности у неё на глазах выступили слёзы.

Когда Алексей оказался перед ней на коленях, Анна хотела остановить его. Она правда хотела, потому что где-то в глубине ещё слышала голос разума, но потом его ладони легли на её бёдра, он поднял на неё глаза, и она поняла, что пропала. В этом взгляде было столько желания и осторожности одновременно, что сопротивление стало тонким, почти прозрачным.

Он ласкал её долго, не спеша, доводя до безумия каждым прикосновением. Анна стояла, держась за его плечи, потом за волосы, потом за край стола, потому что ноги уже почти не слушались. Её тело отвечало ему открыто, горячо, с такой силой, что ей становилось страшно от самой себя.

Напряжение поднималось всё выше. Она пыталась сдерживаться, кусала губы, зажимала ладонью рот, но Алексей только крепче удерживал её, словно знал, что ей больше не нужно притворяться тихой. В какой-то миг всё внутри неё сорвалось, и Анна резко выгнулась, едва не вскрикнув, пока горячая волна проходила по всему телу.

После этого она несколько секунд не могла дышать. Алексей поднялся, обнял её, прижал к себе, и Анна спрятала лицо у него на груди. Её трясло от удовольствия, от страха, от чудовищной ясности того, что она только что позволила себе.

Он поцеловал её в висок, потом в губы. Поцелуй снова стал глубже, тяжелее, опаснее, и Анна почувствовала, как он хочет большего. Она тоже хотела, и именно это испугало её сильнее всего.

— Нет, — выдохнула она, упираясь ладонями ему в грудь. — Лёша, нет.

Алексей замер сразу. Он отпустил её, но не отошёл далеко, только смотрел на неё потемневшими глазами и тяжело дышал. Анна поправила платье дрожащими руками, чувствуя, как стыд возвращается слишком быстро, почти больно.

— Я не могу, — сказала она глухо. — У меня муж.

Эти слова повисли между ними, как закрытая дверь. Алексей долго молчал, потом кивнул и провёл ладонью по лицу, будто тоже пытался вернуться в реальность. В его взгляде не было обиды, только желание, которое он всё ещё держал на расстоянии.

— Я понял, — сказал он. — Но ты сама знаешь, что это уже не остановило нас.

Анна закрыла глаза. Она хотела возразить, но не смогла, потому что он был прав. Самое страшное уже случилось не на кухне, не в его руках и даже не в той слепой волне удовольствия, от которой у неё до сих пор дрожали ноги.

Самое страшное случилось в тот момент, когда она поняла, что хочет продолжения.

Анна увидела коробку сразу, как только вошла в кабинет Виктора. Она лежала на краю стола: чёрная, матовая, с тонкой лентой, слишком красивая и слишком личная для рабочего места. Виктор сидел в кресле и смотрел на неё так спокойно, будто на столе лежали обычные документы.

— Это тебе, — сказал он. — Не как сотруднице.

Анна остановилась у двери. После