Развод. Я заберу твою жену - Анна Гром

– Нет, я дома завтракала. Только кофе буду.

И так за него пятьсот рубликов придётся выложить. Я начала понимать, что стала панически боятся денежных трат. И цифры в меню мне совсем не нравились.

– Я спросил, что ты будешь, а не будешь ли вообще, – он посмотрел на меня добрым открытым взглядом, в котором плескались смешинки. – Я тут лопать буду сидеть, а ты смотреть? Я не заметил, что тебе требуется диета. А сейчас почти обед.

Я покраснела. Значит, Миша успел оглядеть меня со всех сторон. На мне мои самые обычные широкие джинсы и бежевый уютный свитер-оверсайз – для прогулок еще прохладно, но в машине в самый раз.

– Я угощаю!

– Миш, да ну что ты, неудобно.

– Саш, я человек старой закалки. Ни одна женщина не будет платить за себя в моём обществе.

– Ну, раз старая закалка… – я тоже взялась за красиво состаренный лист меню, начала не без труда расшифровывать названия блюд, написанные дореволюционным алфавитом.

Раз уж Лев водит Лолу по ресторанам, почему я не могу разрешить кому-то сводить меня. Даже если это просто приятельские посиделки.

Мы болтали о пустяках и о делах. Разговор за плотным вкусным обедом длился непринужденно, легко и весело. Как будто я встретила давнего друга, перед которым не нужно казаться лучше. Или тише и незаметнее. Перед которым я могла просто быть собой.

– Что у тебя за проблемы с финансами? Ты в цветочном говорила.

Какой внимательный. Странно осознавать, что за каждым твоим словом и движением цепко наблюдают. Я привыкла сидеть в своей скорлупе и не отсвечивать, а тут так просто не отсидишься. Потому что Миша разговаривает со мной, а не с функцией.

– Да Лев сказал, что в фирме трудности.

– Хм, не слышал. Наоборот, за первый квартал прибыль возросла на тридцать пять процентов по сравнению с прошлым годом. Мелкие конкуренты не выдерживают давления. Кредитование теперь заградительное для многих, доля нашего рынка увеличилась.

Он посмотрел на меня вопросительно. Ждал, что я отвечу ему на это. Но я молчала. Сказать мне было нечего. В очередной раз убедилась, что всё это время экономил мой супруг только на мне.

Миша не стал выспрашивать дальше, примолк и задумался.

– Расскажешь, что у вас с Таней произошло?

Я перевела тему. Не было никакого желания снова пережевывать моё жалкое состояние служанки на зарплате в собственной семье.

– Случайно открыл ноутбук, уведомление странное вылезло, ну я взял и открыл переписку. А она интимного, так сказать, характера. С фото. Какой-то мужик у неё, оказывается, был в Эмиратах. Деньги ей посылал. Она туда с подругами ездила, а оказалось, эскортом промышляла.

– Ужас какой.

– Да, неприятно.

– Всего лишь? Ну ты кремень.

– Ну, попал. Бывает. Не умирать же теперь, – он улыбнулся. Вот это воля и оптимизм! Я по-хорошему позавидовала.

– Ты знаешь, хочется на самом деле не вот этого вот всего, а на звезды вместе смотреть, гулять по парку, знаешь, как в юности. И чтобы дома ждали, и было ради кого все эти горы сворачивать. Мир изменился, сейчас знакомишься будто собеседование проходишь, – он засмеялся, уголки его добрых карих глаз покрылись морщинками, было в них столько мудрости. Да, нужно иметь мудрость и недюжинную силу, чтобы не сломаться под гнётом обстоятельств.

Миша долго не связывал себя узами брака, говорил, что ищет единственную и неповторимую.

«Самые лучшие жены уже чьи-то», – любил шутить он. Женился на Татьяне он примерно года два назад, как раз когда у меня случилась беда. Я не знаю была у них свадьба или просто роспись, мне было не до этого, и надо же, года брак не продлился! Лев мельком показывал мне фотки. Красивая блондинка, тюнингованная, вроде бы знакомая или подружка Лолы. Где-то их свели, познакомили. И вот так оно вышло. Видимо, и Таня, и Лола друг друга стоят. Так хотелось рассказать всю правду о себе, но язык лежал во рту колом. Всё-таки они бизнес-партнёры, зачем ему это…

– Лёвка не обижает тебя, надеюсь?

Я застыла, потом нервно замотала головой, бормоча: "Нет-нет, всё в порядке", но внутри всё сжалось от страха. Казалось, он мог прочесть мои мысли, увидеть, как от испуга мои глаза расширяются, зрачки дрожат, а лицо бледнеет. Я врала отчаянно, с отчаянием загнанного зверя, и боялась, что моя ложь слишком очевидна, что он почувствует фальшь в каждом слове.

Миша, видимо, заметил моё напряжение, потому что больше не задавал мне прямых вопросов. А мне так хотелось поделиться с ним всем: рассказать, что Лев тоже изменяет мне, и что не признаётся в этом, что наша жизнь – сплошная маскарад, где я играю роль верной жены, а на самом деле чувствую себя мебелью в собственном доме.

Раздался звонок телефона. На экране высветилось «Муж». Я сбросила звонок – говорить перед Мишей с ним я точно не была готова. Второй звонок я тоже сбросила. Следом Лев прислал мне сообщение.

«Сашка, чемодан! Меня такси ждёт внизу! У меня вылет через два часа!»

«Лола соберёт» – максимально лаконично ответила я, на что получила в ответ: «Больная на голову!»

Лев никогда меня не оскорблял напрямую…

Всё однажды случается в первый раз.

А потом я спешно вызвала такси, сославшись на срочные дела и почти сбежала из ресторана. Миша крикнул мне вслед «Если что, звони» и остался доедать свой обед в одиночестве. Прыгнув в такси, я зарыдала.

Завтра была суббота, и она готовилась стать ещё одним испытанием для моей психики.

Утром я забрала «Калину» от Валиного магазина и сразу же поехала к родителям.

Эти лишних пятнадцать минут, которые я потратила в пути за машиной, стоили мне сорока минут в пробке на третьем транспортном. Мама с папой жили за МКАДом, а дача у них была еще глубже в области. Туда мы и планировали.

Весь вечер и всё утро мне было стыдно за то, как скомкано и позорно я убежала от Миши. Как хорошо и легко я себя чувствовала, пока разговор не зашёл о Волкове. Меня словно выкинуло из розовых облаков на землю со всего размаху. Мордой в реальность. Реальность, в которой мне приходилось скрывать свою машину, стыдиться своего положения и врать о своём браке и об изменах. И