Машка Попова. Первый курс - Ирина Ульяненко

снова прищурилась. И наконец возмущённо произнесла: — Извините! Антон Сергеевич повернулся. — Да? — А почему эта штука закрывает мне половину картинки?! Все посмотрели на её экран. Поверх изображения находилось большое всплывающее окно с подсказкой. И закрывало как раз тот участок, который студент должен был рассмотреть. Антон Сергеевич замер. Потом медленно улыбнулся. — Вот это мы и хотели обнаружить. Лера удивилась. — Что?! — Ошибки интерфейса. Она показала на экран. — Ну вот! Смотрите! Я пытаюсь рассмотреть ткань, а программа мне мешает! Машка расхохоталась. — Лер, ты только что поссорилась с компьютером. Подруга возмущённо повернулась. — А ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ?! Я НИЧЕГО НЕ ВИЖУ! Кристина совершенно спокойно произнесла: — Отличная формулировка для отчёта. Лера посмотрела на неё. — Какая?! Кристина открыла блокнот. — «Всплывающая подсказка перекрывает диагностически значимый участок учебного изображения». Лера замерла. Потом медленно улыбнулась. — Ого. Звучит красиво. Машка кивнула. — Романова способна превратить любую жалобу в официальный документ. Кристина тоже нашла проблему. Только совсем другого характера. Она прошла несколько заданий. Ошиблась дважды. Потом внимательно посмотрела на итоговый экран. И нахмурилась. — Антон Сергеевич. — Да? — Здесь написано, что я правильно ответила на семьдесят процентов вопросов. — Верно. — Но программа не показывает, какие ошибки я допустила. Антон Сергеевич подошёл. — Есть раздел с результатами. Кристина открыла его. Покачала головой. — Здесь только номера заданий и значки. Она повернулась к разработчику. — Я хочу понять, почему ошиблась. А программа просто сообщает, что ошиблась. Машка улыбнулась. — Вот! Мне тоже это не нравится. Кристина продолжила: — Для обычного теста оценки, возможно, достаточно. Но если мы учимся, нужно видеть объяснение. Антон Сергеевич кивнул. — Согласен. Добавим это в замечания. Денис, который сидел рядом и наблюдал за работой интерфейса, неожиданно сказал: — А ещё можно разделить общий результат и список тем, которые стоит повторить. Тогда человек поймёт, над чем работать. Антон Сергеевич заинтересовался. — Именно это мы и обсуждали с командой. Машка посмотрела на Дениса. Он на неё. И оба улыбнулись. Потому что оказалось, что у них действительно получается думать вместе. Но самое интересное произошло через сорок минут. Когда Стас Морозов наконец добрался до своего задания. Он долго смотрел на изображение. Потом выбрал ответ. Программа сообщила: «Неверно. Обратите внимание на клеточные структуры и характер оптических изменений». Стас нахмурился. Посмотрел ещё раз. Потом поднял руку. — Можно вопрос? Антон Сергеевич подошёл. — Конечно. — А что такое «характер оптических изменений» в этом задании? Разработчик начал объяснять. Использовал несколько научных терминов. Стас внимательно слушал. Потом осторожно произнёс: — Я всё равно не понял. Машка подняла голову. Антон Сергеевич остановился. — Хорошо. А что именно непонятно? Стас задумался. Потом ответил: — Я вижу тёмное пятно. Но мне непонятно, как отличить пятно от настоящего изменения ткани. Программа говорит умными словами, но я не понимаю, на что смотреть. Беляев подошёл ближе. — А как бы вам было понятнее? Стас некоторое время молчал. Потом неожиданно сказал: — Ну… представьте, что вы смотрите через грязное окно. Машка насторожилась. Кристина подняла глаза. Стас продолжил: — Если на стекле пятно, это не значит, что на улице появилось чёрное облако. Надо понять, где именно пятно. Антон Сергеевич медленно улыбнулся. — Хорошее сравнение. Стас оживился. — Вот! А здесь я не понимаю, где именно проблема. В самой ткани? В препарате? Или в изображении? Машка неожиданно выпрямилась. — Стас… Он повернулся. — Что? Она улыбнулась. — Ты сейчас очень правильно спросил. Антон Сергеевич кивнул. — Действительно. Он открыл исходное учебное изображение. Увеличил участок. И показал маленькое тёмное пятно возле края. — В данном случае это дефект изображения, который возник при сканировании подготовленного препарата. Стас внимательно посмотрел. — А-а-а… Потом осторожно спросил: — То есть как грязь на стекле? Антон Сергеевич улыбнулся. — Для первого объяснения — вполне подходящая аналогия. Но затем нужно обязательно показать реальные признаки такого дефекта. Стас кивнул. — Вот! Так я понимаю! На другом конце стола Денис неожиданно нахмурился. Он внимательно изучал два изображения. Потом открыл соседнее задание. Потом снова первое. И вдруг позвал разработчика: — Антон Сергеевич, посмотрите, пожалуйста. Машка подошла ближе. На экране были две учебные картинки. Очень похожие. Практически одинаковые. Одна показывала участок с тёмным пятном. Другая — тот же участок, но изображение было немного иначе обрезано. Денис указал на экран. — Здесь одинаковый источник? Антон Сергеевич посмотрел. — Да. Это разные варианты кадрирования одного и того же учебного изображения. — Тогда почему в первом случае программа отмечает подозрительный участок, а во втором нет? Машка прищурилась. Действительно. На первом изображении стояла жёлтая рамка с предупреждением. На втором — ничего. Хотя ткань была той же самой. Антон Сергеевич замер. Потом открыл подробности. Проверил идентификаторы. Посмотрел настройки. И неожиданно произнёс: — Интересно… Денис кивнул. — Возможно, изменение масштаба или положения участка влияет на работу алгоритма? Антон Сергеевич задумался. — Возможно. Но надо проверить. Пока нельзя утверждать, что причина именно в этом. Машка посмотрела на него. И довольно улыбнулась. Вот. Вот теперь она слышала настоящую научную осторожность. Не «мы всё знаем». А «мы обнаружили расхождение и должны выяснить причину». Антон Сергеевич вывел обе картинки на большой экран. — Коллеги, давайте посмотрим вместе. Студенты повернулись. На первом изображении система выделяла тёмное пятно. На втором — не выделяла. Беляев внимательно сравнил изображения. — Источник один и тот же? — Да. — И референсные учебные пометки одинаковые? — Да. Он кивнул. — Тогда это хороший материал для проверки устойчивости программы. Кристина подняла руку. — А если бы мы не заметили? Антон Сергеевич улыбнулся. — Именно поэтому и проводим тестирование. Лера задумалась. — То есть программа может по-разному реагировать на одну картинку, если её показать немного иначе? — В текущем прототипе мы увидели такое расхождение. Причину ещё предстоит установить. Машка посмотрела на Дениса. Он выглядел совершенно счастливым. Вот он. Его мир. Техника. Логика. Поиск ошибок. Понимание того, почему система ведёт себя не так, как ожидалось. Она улыбнулась. Но Стас, который всё это время молчал, неожиданно снова поднял руку. — Можно ещё вопрос? Беляев улыбнулся. — Морозов, сегодня у вас удивительно продуктивный день. Стас немного смутился. — Спасибо. Потом указал на экран. — А почему программа вообще заставляет выбрать один из ответов, даже когда я не уверен? Антон Сергеевич задумался. — В задании есть несколько вариантов. — Я вижу. — И? Стас пожал плечами. — Ну я иногда не знаю. Совсем. А там нет кнопки «Не уверен, хочу разобраться». Приходится тыкать наугад. Машка медленно повернулась. Кристина перестала писать. Лера подняла голову. Денис заинтересованно посмотрел на интерфейс. Стас продолжил: — И если я угадаю случайно, программа похвалит меня. А я ведь ничего не понял. Наступила тишина.