Бывшие. Два часа до полуночи - Анна Гром

К Иде обещаю вернуться вечером.

Надо же. Ощущение, как будто меня снова дома ждут. Оно греет душу и подстёгивает двигаться дальше, жить, любить.

У офиса стоит Славкина машина, значит, он там. А телефон молчит. Совсем что-ли берега попутал или форс какой-то космический. Бетон опять этот. С бетоном перебои, как будто у нас в стране песка со щебнем дефицит.

Поднимаюсь к себе на этаж, захожу в приёмную. Из-за своего стола на меня зыркает напуганная и какая-то серо-бледная секретарша.

— Надежда Васильевна, а где у нас Вячеслав? — улыбаюсь, спрашиваю, навострившись на кабинет своего зама. Знаю, моя улыбка порой пугает сильнее самой хищной волчьей морды, но что поделать. В конторе непорядок.

— Здравствуйте, Ростислав Сергеевич. Славу час назад на скорой увезли. Инфаркт.

— Я тут пробила эту фамилию по своим базам. У нас в реестрах проходит, как бы это сказать помягче, немножко другой договор.

Вера приезжает ближе к вечеру, выпить чаю, и обсудить договор, который мне притащил Валера. Сразу же как Рос уехал, я отфоткала и скинула его Вере на электронку. Вера ответила, что приедет сегодня.

Я замираю, чашка с чаем, которую я только что поднесла к губам, так и остаётся висеть в воздухе.

— ФИО, номер, адрес — всё то же, только вот суммы малость отличаются. Ну как малость, — она хмыкает, её голос полон горькой иронии. — На одиннадцать миллионов.

Хорошо, я не успела отхлебнуть чаю, точно бы подавилась.

Просто в голове не укладывается. Это большая, очень большая сумма.

Я всё ещё в тумане прошлой ночи, совсем не выспавшаяся, и вся эта информация доходит ко мне словно через несколько фильтров.

— То есть, этот договор, который он мне принёс, чисто для меня предназначался? — Валера решил меня обмануть? Простыми словами говоря.

— Ну да, — Вера пожимает плечами, будто для неё это очевидно. — Ты бы получила четырнадцать с половиной миллионов, а он бы себе двадцать пять пятьсот за милую душу прихватизировал. Ишь какой хитровыдуманный скот! — она бахает чашкой о стол, качает головой. — Оценка бизнеса поди так же сделана. Сколько он тебе за твою долю обещал?

— Не знаю. Мы про это ещё не говорили.

— Оценочку-то ты у него запроси, сама посмотришь, да и другим покажешь.

Я давно не занималась оценкой, поиск актуальной информации для меня — очередной квест.

То, что Валера оценил дом в такую сумму, рассчитывая, что я просто подмахну подпись, не глядя, это подло. Особенно зная, в каком я состоянии. Он знал, как я себя сейчас чувствую и рассчитывал, знал, как я разбита и уязвима, что я всецело, как и всегда, положусь на него. И теперь он хотел этим воспользоваться.

Что же такого я ему сделала? За что он так со мной? Это так подло, гадко и мелочно, что в голове не укладывалось. Валера никогда таким не был. Или я просто не замечала. В последние годы я и правда мало что замечала, я спасала папу.

— Вообще его по-хорошему можно и притянуть за мошенничество.

— Я просто хочу покоя, — после всего, что он мне выкатил с разводом, его усталостью и этим обманом я хотела одного — просто забыть о его существовании. Стереть его из своей жизни. — И давай правда посмотрим эту квартирку на Галактионовской? Этот дом надо продать и хотя бы тут завершить эту делёжку.

— Квартирку-то посмотрим, могу на завтра записаться. — Вера кивает, но тут же нахмуривается. — У тебя ещё бизнес с ним! Так просто ты от Валерика не отделаешься. Не понимаю, зачем твой отец его туда включил?

— Валера — сын папиного лучшего друга, — отвечаю то, что мне с детства говорили. У меня даже мысли не было усомниться в правильности папиного поступка. Папины решения обсуждению не подлежали.

У меня не было мысли усомниться не только в папиных решениях, но и в Валере. Валеру я помню с тех самых пор, когда в принципе начала что-то запоминать. С самого раннего детства. Разве я могла хоть на мгновение подумать, что однажды последний столп, на котором держался мой привычный мир рухнет?

Что мой самый близкий человек толкнёт меня в пропасть?

— Подумаешь! — фыркает Вера. — Иногда родные-то такие фортели выкидывают, что мама не горюй. А уж чей-то чужой сынок и подавно.

— Я не знаю, что у них там за разговоры были, — бормочу я, чувствуя, как внутри что-то надламывается. Есть ещё чему надламываться?

— Но откупаться от тебя подачками не позволяй. Слишком хитрая у него задница. Ох, Ида, каких только я историй за всю практику не наслушалась. Чего только не изобретают люди, чтобы объегорить ближнего своего.

Нет, я таких историй не слышала. Не знала, что бывает так. Папа с мамой растили меня в честности, приучали слушать совесть. Папа делал много ошибок в юности, потому что некому было подсказать, меня же он ограждал от всего, что может причинить мне боль. Ограждал от самых тёмных аспектов жизни, не зная или не желая допускать, что однажды я всё-таки с ними столкнусь.

— Ты смотри только аккуратно с влюблённостями, — вдруг выдаёт Вера.

Я поднимаю на неё глаза и сталкиваюсь с её хитрым прищуром. Она всё как будто понимает, вроде бы риэлтор, но видит не только то, что люди прячут за фотографиями и красивыми описаниями своих владений, но и самих людей.

Боковым зрением замечаю, что так и не выкинула здоровенный мусорный мешок с едой из ресторанов, что в раковине так и лежат грязные тарелки, которые я так не заложила в посудомойку. Понятное дело, одна я столько не слопаю, да и не стану я складировать грязную посуду неделями.

— Не ищи опору в ком-то, ищи в себе. Как бы ни было тяжело. Ты-то точно сама у себя есть. Чего не скажешь про любого другого.

Этим вечером Рос не приехал ко мне. Извинившись, сослался на форс-мажор. А я уже достала далеко запрятанные комплекты с кружевным бельём и крутилась у зеркала примеряя то один, то другой. Зато приехала доставка с огромным букетом цветов, а следом доставка из ресторана с ужином. Получая пакеты от безликого безучастного курьера в чёрной противоветровой маске во всё лицо, я улыбаюсь.