Танцуй со мной в темноте - Алекс Хилл
Торопливо толкаю дверь подъезда, врываясь в душный ранний вечер. Воздух разбавлен ароматом летнего дождя, но вокруг сухо, если и льет, то где-то неподалеку. Ассоциация мгновенна и беспощадна, чувствую себя покрытой вуалью теплых капель, обездвиженной хваткой сильных рук и смущенной взглядом карих глаз. Как же много стало Никиты за последние сутки, и я уже не знаю, кто виноват больше: сам черт или моя идиотская мечтательность, вышедшая из-под контроля?
– Аня! – зовет Матвей и приветливо улыбается, ожидая меня у машины.
Шагаю ближе, рассматривая своего спутника: волосы аккуратно уложены, на щеках ни намека на щетину, тонкая рубашка в бело-голубую клетку освежает вид, светлые джинсы и белоснежные кеды дополняют образ. Он тщательно подготовился, чего нельзя сказать обо мне. Я проснулась минут тридцать назад и все, что успела, так это принять душ, замазать красные пятна на лице корректором и надеть первое, что выпало из шкафа: простую свободную футболку и джинсовые бермуды.
– Отлично выглядишь, – льстиво говорит Матвей и разводит руки, приглашая меня в объятия.
– Спасибо, – отвечаю скованно и делаю еще один небольшой шаг вперед.
Ладони Матвея опускаются на мои лопатки. Касаюсь носом воротника рубашки, что пропитан ароматом перечного парфюма, и едва сдерживаюсь, чтобы не расчихаться. Парень явно перестарался: даже учитывая то, что мы назвали эту встречу свиданием, не стоило так духариться. Осторожно отстраняюсь и вдыхаю уличный воздух, желая поскорее прочистить нос, а Матвей открывает пассажирскую дверь автомобиля.
– Прошу, – говорит он, галантно взмахнув рукой.
Что-то мне не хочется оставаться с этим благоухающим цветочком в замкнутом пространстве. Смотрю выше на свинцовое небо и предлагаю задумчиво:
– Может, прогуляемся пешком?
– А если дождь?
– Тебя водичка пугает?
– Еще чего! Я бесстрашен! – с шутливым пафосом заявляет Матвей и гордо дергает подбородком.
Порывисто усмехаюсь, но не из-за того, что прозвучавшие слова кажутся забавными, а потому что знаю человека, который мог бы действительно так сказать, и никто бы не усомнился.
«Прочь! Прочь из моей головы, сатанинское отродье! Хотя бы на время свидания оставь меня в покое!» – возмущаюсь я мысленно, пытаясь выкорчевать из себя ядовитый сорняк, выросший под кожей.
Мне необходимо попробовать что-то нормальное, приземленное. Дать шанс Матвею и, что еще важнее, себе. Статус «первый» у Никиты влияет слишком сильно, в сравнении с ним все остальное тускнеет и уменьшается до ничтожности. Но что, если не сравнивать? Не пытаться повторить и воссоздать? Может, с другим будет не так уж и плохо, тогда наша дружба с Никитой станет чуть более жизнеспособна. И вот это уже звучит как план.
– Значит, вперед! – воодушевленно говорю я.
Матвей закрывает машину и протягивает мне руку:
– Есть какие-то пожелания по маршруту?
– Эмм… да не особо… – лепечу я, глядя на его ладонь.
Матвей понимает намек, но не подает вида, прячет руку за спину и продолжает так же жизнерадостно:
– Я хотел показать одно местечко. Как у тебя с современным искусством?
– Никогда подобным не увлекалась.
– Тогда устроим первое касание.
– Окей, веди, – соглашаюсь я, и мы плечом к плечу движемся к выходу со двора, а где-то вдалеке раздается глухой громовой раскат.
По пути к площади городского Дома культуры Матвей успевает рассказать мне десяток историй о том, как родители с детства пытались привить ему любовь к искусству и истории. Особенно впечатляет поход на выставку отклонений в развитии человека и животных, представленную экспозицией из Кунсткамеры.
– Сколько, говоришь, тебе было? – уточняю я.
– Восемь, – отвечает Матвей, комично скорчившись.
– И как оно?
– Как сказать? Я был в ужасе. Куча колб и стеклянных цилиндров с частями тел, органами и зародышами, мутации которых несовместимы с жизнью.
– Дрянь какая.
– Да уж, я потом несколько дней от кошмаров просыпался.
– Родители тебя прямо баловали, – иронично хмыкаю я.
– На самом деле жаловаться не на что, – без обиняков говорит Матвей. – Помимо этого были и интересные выставки, например, о жизни африканских народов или подводном мире. Моя мама любит культурные мероприятия: спектакли, балет, кино, а папа большой баскетбольный фанат. Для них валяться на диване в выходные сродни самоубийству, поэтому если мы не занимались двором или огородом, то часто выезжали из поселка, чтобы увидеть что-то новое. Сейчас, после переезда сюда, мне этого даже не хватает.
Его тоска по семейному досугу трогательна, но вместе с этим я чувствую еще и кислое отвращение, что заливает в меня детская зависть. Не представляю, что должно случиться, чтобы я соскучилась по своим родителям.
– Поэтому теперь ты ищешь жертв среди сверстников и таскаешь их по музеям? – продолжаю разговор в небрежной, дружеской манере.
– Ты меня раскусила! – смеется Матвей. – Но уже поздно, я все равно не отстану! В следующий раз и вовсе планирую заманить тебя в театр!
– Это уже чересчур! – Я по-актерски округляю глаза и мотаю головой.
– Почему? Ты же любишь литературу, выберем постановку по произведению, которое тебе нравится.
– Вряд ли у нас такое ставят.
– Какое такое?
Отвожу взгляд, поправляя волосы. Как признаться, что вместо классики и легкого романтического фэнтези последние несколько месяцев я читаю исключительно дарк-романы? Как принять, что помимо тихого ужаса от этих историй в мыслях довольно безболезненно появляется признание – я совсем не против подобной любви, только бы взаимной и с одним конкретным парнем. На грани, досуха, без остатка. С затуманенным рассудком в самом центре безумия.
– У-у-у… – заискивающе тянет Матвей и игриво толкает меня плечом, – там что-то горячее и запретное, да? Так и знал.
– В каком это смысле? – Я поворачиваю голову, заметив на себе очарованный и немного липкий взгляд.
– Есть в тебе что-то… – проговаривает Матвей, понизив голос, – притягательное и необычное. Какая-то темная тайна.
«Ага, и у этой тайны есть имя, – воображаемая насмешливая хрипотца щекочет уши. – Которое ты, кстати, вряд ли когда-нибудь забудешь, ведь оно спрятано в твоей фамилии».
– Хотелось бы мне ее разгадать, – продолжает Матвей, но от напористого флирта меня спасает крупная вывеска рядом с фасадом Дома культуры.
– «Галерея света»? – читаю я вслух. – Нам сюда?
– Да, – кивает
Ознакомительная версия. Доступно 20 из 98 стр.