Недосказанность. Вкус второго шанса - Татьяна Никольская

Татьяна, конечно, приглашает. Я смотрю на неё с укором, но сделать уже ничего нельзя. Алексей подзывает официанта, переносит приборы за наш столик, и вот я уже сижу напротив Сергея, чувствуя, как моя неприязнь пульсирует в каждой клетке тела.

Ужин превращается в пытку. Алексей и Татьяна создают иллюзию светской беседы — говорят о погоде, о городе, о ресторанном бизнесе. Я отвечаю односложно, не глядя на Сергея. Он тоже не смотрит на меня — только когда думает, что я не вижу.

Я терплю. Терплю его присутствие, его голос, когда он рассказывает Татьяне что-то о ресторанном бизнесе. Я держусь.

Сергей смотрит на меня:

— А вы были в наших ресторанах? — спрашивает с издевкой, намекая на нашу первую встречу в «Элизиуме». — Надеюсь, вам понравилось.

— Всё было прекрасно, — отвечаю я холодно, глядя ему в глаза. — До определённого момента.

Татьяна лезет к нему с вопросами о работе и личной жизни. Ну вот зачем, спрашивается?

Он неохотно отвечает. Говорит, что приехал пару лет назад, что есть сын.

Моей подруге мало, она интересуется, есть ли у него девушка.

— Есть, — отвечает Сергей. — И она очень хорошая девушка. Скоро, наверное, поженятся. Только мать у неё… неадекватная.

Моя чаша терпения переполняется. Я терплю ещё пару фраз общего разговора, потом срываюсь.

— Скажите, Сергей, — ставлю я бокал и смотрю на него в упор. Внутри всё кипит, но я стараюсь, чтобы мой голос звучал ровно и холодно. — А вы не боитесь, что ваш сын унаследует ваш характер? Ну, знаете, тот самый, который заставляет мужчин искать утешение на стороне, когда надоедает постоянная женщина? Или не в состоянии контролировать свои животные желания.

За столом наступает тишина. Татьяна замирает с вилкой в руке. Алексей переводит взгляд с меня на Сергея.

Сергей белеет. Я вижу, как его челюсти сжимаются, как пальцы сдавливают край скатерти.

— Что вы имеете в виду? — спрашивает он, глядя мне прямо в глаза.

— Только то, что сказала, — я не отвожу взгляда.

Он вскакивает. Стул с грохотом отлетает назад, несколько голов в зале оборачиваются в нашу сторону. Я вижу, как его лицо искажается от гнева.

Он говорит мне какие-то гадости, пытаясь зацепить. И цепляет. Моя ярость достигает предела, я вскакиваю с места, зову официанта, чтобы расплатиться. Сергей язвит что-то про то, что для нас тут всё за счёт заведения, стараясь унизить. Я дрожащими пальцами достаю все крупные купюры из сумки и швыряю их на стол.

Хватаю Татьяну за руку, и мы выходим из ресторана.

Она подзывает такси, которые всегда тут дежурят, мы садимся.

В машине я молчу. Татьяна тоже молчит, только иногда бросает на меня обеспокоенные взгляды. Дорога до дома занимает двадцать минут, но мне кажется, что проходит вечность.

— Ир, — она сжимает мою руку, — ты как?

— Нормально, — вру я. — Всё нормально. Было бы ещё лучше, если бы не лезла с расспросами к этому… этому напыщенному самовлюблённому хаму.

— Ириш, ну надо же было как-то разговор поддерживать, раз уж за одним столом сидим. А ты зачем так на него накинулась? Могли бы просто поболтать ни о чём и разойтись.

— Он же меня провоцировал, ты не видела, что ли?

— Ну… было немного, да. Ир, а он ведь чертовски хорош! Правда. Я понимаю, почему ты до сих пор по нему сохнешь.

Я задыхаюсь от такого нелепого предположения моей подруги.

— Я? Я сохну? Ты вообще слышишь, что говоришь? Да я его ненавижу! Просто за тридцать лет забыла, насколько.

— А выглядит так, как будто вы оба ничего не забыли, — тихо говорит Татьяна.

Всё, надо расставаться. Иначе сейчас я ей что-нибудь наговорю, о чём потом могу пожалеть.

— Спасибо за вечер, — говорю я ей и выхожу из машины.

Поднимаюсь в квартиру. Ключи дрожат в руках, и я никак не могу попасть в замочную скважину.

Дверь открывается изнутри.

На пороге стоит Лиза. Она меня ждала?

В её глазах надежда. Она смотрит на моё лицо, и надежда гаснет.

— Мам? — тихо спрашивает она. — Что случилось?

— Ничего, — говорю я, проходя в квартиру и бросая ключи на тумбочку. — Устала. Пойду спать.

Лиза отступает, пропуская меня. Я иду в свою комнату, закрываю дверь и падаю на кровать, не раздеваясь.

Багира, дремавшая на подушке, открывает жёлтые глаза, смотрит на меня, потом подходит ближе и ложится на грудь — прямо на сердце, которое колотится так, будто я пробежала марафон. Она начинает мурлыкать, и этот звук — единственное, что не даёт мне окончательно сойти с ума.

Я смотрю в потолок и хочу заплакать. Слёзы приносят облегчение. Но я давно разучилась плакать.

Воспоминания накрывают меня с головой.

Тот день. Лето. Сессия сдана, свобода до сентября. Утром мы встречаемся с Сергеем, гуляем вокруг озера, пока не жарко, строим планы на будущее. Он смотрит на меня своими карими глазами и улыбается так, что я понимаю — скоро он сделает мне предложение. И я сейчас — самая счастливая девушка на свете.

Днём вахтёр из общаги вызывает меня к выходу. Я спускаюсь и вижу Колю — моего двоюродного брата, которого я не видела два года. Он наконец-то приехал! Аж из Новосибирска. По пути на море. Без предупреждения. Я бросаюсь ему на шею и визжу от радости. Он обнимает меня, я смеюсь от счастья.

Вечером собираюсь к Сергею в общежитие, чтобы сказать, что приехал брат и хочет с ним познакомиться. Выхожу и вижу, как он целует какую-то девушку перед входом. Взасос. Она прижалась к нему, страстно отвечает на поцелуй.

И я умираю в этот момент. То есть тело ещё живёт. Но внутри всё горит, сжигая дотла все мечты, все чувства, любовь…

Я разворачиваюсь и ухожу. Молча.

На следующий день узнаю, что он уехал.

Чувствую, что