Полковник. Я тебя раскрою - Кара Райр

Он дразнит. Бросает вызов.

И я — не знаю, кто я рядом с ним. Женщина? Или всё ещё прокурор?

Под водой было спокойно. Без мыслей, без решений. Просто я.

Но даже в этом спокойствии…

внутри звучал вопрос, как пульс:

Что же будет сегодня?

Что он от меня на самом деле хочет?

Он снова рядом. Он снова тянет меня в свою игру. И я… иду. Как последняя дура.

После душа — крем на тело, легкий парфюм. Тот самый, который не навязчивый, но шлейф оставляет.

Брови — подчеркнуты. Губы — мягкий нюд.

Ресницы. Немного румян. Никакой вульгарности.

Волосы — моя отдельная война. Они вились, как хотели, не слушались, но я упорно сушила, вытягивала, укладывала, пока не стало идеально. Или почти.

Платье — чёрное, чуть выше колена, строгое, но с открытыми ключицами.

Синие серьги — те самые.

Оделась. Оглядела себя. И впервые за долгое время подумала: да, ты всё ещё умеешь быть женщиной, не только прокурором.

Часы показывали 20:47.

Оставалось 13 минут.

И с каждой — мое дыхание становилось всё тише.

Ведь я не знала — везут ли меня в ресторан…

Или в новую, ещё более глубокую ловушку.

Эльвира

Ресторан был идеальным — по всем параметрам.

Я люблю такие атмосферные места, но с моей работой посещение ресторанов уходит на второй план, да вообще развлечение — последние в моем списке желаний, так что, быть здесь было чем-то особенно удивительным.

Столик у окна. Мягкий теплый свет от ламп, рассеивающийся на стеклянной посуде.

Белая скатерть, мерцающая свеча, негромкая музыка в фоне.

Едва уловимый запах дорогого вина. Всё казалось поставленным, словно сцена для фильма.

Но внутри меня был хаос.

Я старалась говорить, удерживать лицо, тянуть нити банального разговора — про погоду, про работу, про что угодно, чтобы только сбить напряжение. Но всё обрывалось.

Но между нами — целый океан тишины.

Давид был холоден. Сдержан. Его глаза не улыбались, как раньше. Его губы двигались медленно, лениво.

Он смотрел сквозь меня. Или — вовнутрь, и от этого становилось ещё страшнее.

Он отвечал коротко, вяло, словно присутствовал здесь телом, но не разумом.

Что не так? Почему он такой? Что он знает? Что чувствует?

Вино в бокале было густым, тёмно-рубиновым. Я смотрела на него, как на омут.

Медленно поворачивала бокал, наблюдала, как капли скатываются по стеклу, оставляя после себя алые дорожки.

Что я вообще тут делаю?

Сидим, как будто всё нормально. Ужин, свечи, музыка, белая скатерть.

А он — сидит напротив, почти не дышит, не говорит, смотрит сквозь меня.

Зачем он меня позвал? Просто, чтобы держать рядом и молчать? Чтобы выдернуть из моей жизни, как из шкафа одежду, надеть, а потом снова повесить на вешалку до следующего случая?

Что в твоей голове, Давид?

О чём ты думаешь?Что ты задумал?Для чего всё это?

Ты шепчешь мне на ухо, что у меня красивые глаза, тащишь в больницу к детям, присылаешь вечерние платья, а потом…

молчишь, отказываешь, исчезаешь, снова появляешься и… что? Проверяешь, как я дрожу под твоими руками?

И я… хороша, конечно. Да.

А чем я думала, когда начинала соглашаться на все твои «хочу»?

На эти звонки без объяснений.

На твои намеки, игры, манипуляции.

Я, черт побери, прокурор.

Я должна быть стальной. Я сажаю таких как он, сдираю маски с коррупционеров.

Я держу под контролем свою команду, свои дела, свои эмоции.

А тут? Сижу, как девочка влюблённая, смотрю в вино и гадаю — хочешь ты меня или нет?

Что я вообще устроила? Что я позволяю?

Я начала забывать, кто я такая.

Я не чья-то игрушка.

Я не твоя неженка на поводке.Я — не сучка с течкой, чтобы кидаться на каждую твою команду.

Кем ты себя возомнил, Давид?

Кто ты в этой игре?Король? Бог?

Или просто очень умный хищник, который нюхает слабость — и пользуется ею?

А я? Я не слабая. Я просто зашла слишком глубоко.

И теперь мне придётся или вспомнить, кто я, или утонуть в тебе.

Я ловила каждую его реакцию, надеясь на ответ, хоть тень эмоции.

Но вместо этого — молчание. Стена.

Я опустила вилку. Посмотрела на него. Прямо. Открыто. Слишком искренне, чтобы это не было опасно.

— Что случилось? — спросила. — Ты не со мной. Где ты?

Он смотрел. Долго. Не моргая.

А потом встал. Медленно обошёл стол. Я замерла.

Он подошёл ко мне сзади. Не прикасался сразу. Только теплое дыхание у моего уха, и вот тогда — рука.

Пальцы легли на шею. Мягко. С усилием. Плавно скользнули вниз по позвоночнику.

У меня по коже прошёл ледяной ток.

Мурашки от затылка до поясницы.

Я вздрогнула. Не от страха — от напряжения. От осознания, что он управляет даже этим.

— Всё хорошо, — прошептал он.

И в ту же секунду — его губы на моей шее.

Тёплые. Настойчивые. Страстные.

И я… сломалась.

Разум отступил. Осталась только кожа, дыхание, запах.

Я обернулась. Его глаза были рядом. Слишком близко.

Я чувствовала, как внутри всё горит, плавится, просится наружу.

Мы оказались в номере. Или квартире.

Я не помню, как и когда.

Он поднял меня на руки, как будто я ничего не весила. Молча.

Не спрашивая, не предупреждая. Просто понёс.

Я прижалась. Вцепилась в него руками в его грубую кожу.

Закрыла глаза.

Постель. Мягкий свет. Его руки.

Мои пальцы на его спине.

Ткань платья соскальзывает с плеч.

Губы находят губы.

Он действовал так, как будто знал меня. Каждый гребаный сантиметр моего тела.

Ирис знал, где прижать, как поцеловать, куда провести пальцами, чтобы у меня закружилась голова.

Он был жёсткий, требовательный, просил подчинения, просил чтобы я отдалась ему, но не словами… руками.

И в этом — было всё, чего я боялась.

И всё, чего я хотела.

Толкчи… вот он пробивается членом в мое лоно, вот прикусывает мою шею и сдавливает сильными руками кожу на моем бедре.

Он входит глубже, совершенно не собирается останавливаться.

А я… я просто растворяюсь и отдаюсь ему всецело.

Эльвира

Эта ночь…

Я не была прокурором.

Не была хищницей.

Не была той, кто следит, анализирует, ищет лазейки и слабости в других.

Я была женщиной.

Живой. Оголенной. Уязвимой до дрожи.

От поцелуев живот свело, ноги, руки все свело, тело требовало разрядки.

Давил раздвинул мои