Сердце подонка - Катерина Пелевина

— Спасибо, я буду, но… Женя точно нет.

— Да уж, спасибо, — отрезаю я, и Кира продолжает:

— Ну чего же ты, Женя… Разве не мечтаешь быть Хорольской? Мне кажется, в глубине души все мечтают… Я так очень, — снова лезет к нему, елозя носом по его шее, а у меня внутри всё полыхает. Как бы хотелось оттащить её за волосы и начать бить по тупой роже.

— По тебе заметно, — отвечаю ей, пока она ещё сильнее лыбится на меня.

— По тебе тоже…

— Я сейчас вернусь, — встаю из-за стола и ухожу в сторону ванной на первом этаже. Мне нужно охладиться. Потому что вся горю. Потому что мне хочется долбануть её тупой башкой об стол… А ещё сильнее хочется плеснуть им обоим в рожу чем-нибудь горячим. Может даже кипящим маслом. Я так их обоих презираю, что меня заносит на поворотах.

Но дохожу до ванной без эксцессов, хотя на душе всё ещё не спокойно…

Я не знаю, как долго смогу сидеть здесь, но мне тут спокойнее, однако неожиданно я вдруг слышу стук в дверь… Меня аж на месте подбрасывает.

Это он? Если это он… Господи… Если он…

Сердце, будто замирает на совсем.

— Жень, это я… — слышится голос Кира, и меня отпускает. Не понимаю, что я ощущаю при этом. Расстройство, разочарование и обиду… Или же счастье, потому что не смогла бы с ним разговаривать снова после всего. Уж лучше утопите меня прямо в этой раковине.

— Выхожу… — отвечаю и открываю дверь, выходя к Киру, испытывая при этом нечто вроде стеснения. Вроде как позвала его в гости, а веду себя как дурочка.

— Всё в порядке? — замечает он моё покрасневшее лицо.

— Да, всё нормально… Просто хотела освежиться… И мне очень стыдно перед тобой, Кир.

— Да всё круто. Даже весело… Мне нравится…

— Нет, вовсе нет…

— Ты загоняешься, — касается он моих волос рукой, убирая прядку за ухо. — Вот увидишь… Я уже понял, что лишний. Не парься…

Я хмурюсь, услышав эти слова. Не знаю, что он там понял. Но для меня очевидно одно — лишняя тут я.

— Ты же видишь, что происходит…

— Я вижу и могу со сто процентной уверенностью сказать, что его пиздец бомбит сейчас… Так же, как и тебя… Вы ещё не остыли…

— Не-а… Нет, — мотаю головой, состроив жалостливую гримасу, а он склоняется к моему уху… — Он сейчас за твоей спиной, если что… Мне поцеловать тебя? — шепчет он, ухмыляясь, и держит меня за подбородок. У меня аж дыхание перехватывает от этого вопроса. Это его личное желание? Он понимает, что всё будет нарочно? Назло? Что я бы никогда так не сделала в любой другой ситуации?

И я, ощущая себя отвергнутой и растоптанной, еле заметно киваю, решив, что пошло оно всё нахрен. И тогда Кир присасывается к моим губам, обхватывая меня обеими руками за талию… А я его за плечи, будто так и надо. Прямо у Ника на глазах.

Как он этого и заслуживает…

Никита Хорольский

Сука, меня не просто бомбит, а выворачивает, когда я вижу это зрелище и сомнений не остаётся… Они вместе.

Едва хочу наплевать на всё и уебать ему по его мерзкой роже, как меня сзади обнимает Кира. Вцепившись клешнями, обвивает мой торс и не отпускает. Словно насильно решила стать моим якорем, который мне сейчас нахрен не нужен…

— Только попробуй испортить вечер. Ты выше этого. А она просто шлюха, — заявляет она, и меня всего съеживает внутри. Если бы можно было сейчас просто взять и исчезнуть… Кануть в лету, я так бы и сделал. Потому что не желаю быть участником этого мазохизма…

— Сука, — выдыхаю, отбрасывая её руки, и иду обратно за стол, пока она остаётся там лыбиться на них. Не знаю, почему ей так нравятся подобные ситуации. Страдания и ревность — её конёк. А мне хреново так, что раздуваются вены. И кажется, будто скоро лопнут от перенапряжения.

Они лизались… Лизались… Пиздец… Боже, дай мне сил это дерьмо проглотить и не подавиться…

Когда наша парочка возвращается, я уже в полуразъёбанном состоянии, потому что пью уже вторую бутылку бабского пойла… А оно размазывает похлеще водяры… Кошусь на неё, стиснув челюсть, пока Кира мацает меня за бедро. Пространство кружится, стены движутся. Отец с Эльвирой обжимаются, а мне хочется утопиться, глядя на все их счастливые рожи. Будто это какой-то кошмарный сюрреалистический сон, а не реальность, где любовь всей моей жизни сидит напротив с другим мужиком… И филигранно проносится лезвием по сердцу.

— Ник, ты чего? — спрашивает у меня Кира, не переставая донимать.

— Чего?

— У тебя вид такой… Ты перепил? Я останусь у вас с ночевой…?

— Не… — бормочу сдавленно.

— Да… Я останусь, — категорично добавляет и тут же обращается к моему отцу, чтобы поставить меня перед фактом. — Сергей Николаевич, Вы же не против, если я тут переночую? С Ником?

— Эм… Нет, не против…

Зелёные омуты тут же тревожно загораются.

— Мааам, — слышу голос Жени следом. — А можно тогда мы с Киром тоже останемся здесь на ночь?

Занавес, Господа… Наверное, мою рожу нарисуют и повесят в Третьяковке.

У меня дёргается глаз и пересыхает в горле.

Она чё меня задрочить решила?

Сжимаю кулаки под столом и проталкиваю в горле здоровенный ком, пока Кира смотрит на меня и улыбается.

— Вот ведь сучка… — шепчет с улыбкой.

— Конечно… Серёжа, можно же? — переспрашивает Эльвира у отца, потому что ей важно его одобрение. Я раньше как-то не замечал… Сейчас улавливаю. Она в этом браке боится его обидеть… Боится наглеть. Мама, естественно, бы даже спрашивать не стала.

— Дом большой, оставайтесь, конечно, — отвечает он, но смотрит на меня. Отец-то всё понимает. Меня прямо сейчас перед ним на куски рвёт…

А она, тварь, этим пользуется… Вот же ж сука, а… Хочет ебаться с ним в моём доме?!

Это перебор уже, блядь…

— Хочу сосать твой член, — шепчет Кира на ухо и скользит рукой по моей ноге, но я сгребаю её пальцы своими.

— Угомонись, ладно? Мне дерьмово… Перепил…

— Ниииик…

— Кир, остынь, а… — прошу её пока ещё ласково. Но если продолжит в том же духе, я точно выйду из окна первым… У меня уже никаких сил внутренних не хватает. Ощущение, что тут все против меня.

— Ник, ты бы немного притормозил, — просит меня отец, потому что я уже доливаю остатки второй бутыли в бокал. Не могу, сука, остановиться…

— Всё нормально, — отрезаю, отвернувшись.

— Ник…