Во главе синдиката - РуНикс
— Куда он делся? — спросил он, вставая, чтобы поднять свою маленькую принцессу и перестать душить бедного кота. Она была такой крошечной, что половина её тела помещалась на ладони, а её вес напоминал о чуде, которое пережили Данте и Амара. Она была маленькой, но обладала душой воительницы, как и её мама. Когда его тревожили мысли о том, как она будет расти в этом жестоком мире, он напоминал себе об этом, о том, что она пробилась в этот мир сквозь самые тяжёлые времена и сияла, как золото. Не жидкое золото, заполняющее трещины и затвердевающее, а твёрдое золото, которое нельзя было разбить без сильного жара. И его задачей было сделать так, чтобы она никогда не почувствовала этого жара.
— После того, как он отвезёт Ксандера на сеанс, у него состоится встреча с одним из приближённых к семье Дансет людей.
Мысли Данте переключились с Темпест на мальчика, который каким-то образом влился в их странную семью. Мальчик, как признался ему Тристан, был похож на Дамиана, своего родного брата, которого он защищал, держа его подальше от этого мира. Данте был рад, что Тристан и Морана приняли его и полюбили, в отличие от его отца, который оттолкнул Дамиана, заставив его чувствовать себя обузой. Его брату, высокофункциональному аутисту, в этом комплексе было нелегко. Он процветал во внешнем мире, и Данте позаботится о том, чтобы так было всегда. Ксандер, как они недавно узнали, тоже был высокофункциональным аутистом. Тристан и Морана, будучи невероятными опекунами, делали всё возможное, чтобы дать мальчику все необходимые инструменты для того, чтобы вырасти хорошим взрослым.
Именно его прошлое вызывало у Данте некоторое беспокойство. Тот факт, что они ничего не могли о нём найти, тот факт, что Человек-Тень привёл их к нему, тот факт, что он ни на йоту не доверял Человеку-Тени, — всё это было слишком странно. Они не знали его истории, и, не зная, что пережил мальчик, они не могли повлиять на его будущее. Оставалось только ждать и наблюдать, полагал он.
— Как у них обоих дела?
Морана фыркнула.
— Они сблизились ещё больше из-за того, что им не нравится, когда в меня стреляют.
Данте почувствовал, как на его губах расплылась улыбка, хотя мысли неслись со скоростью сто миль в минуту. Он уложил свою маленькую принцессу в кроватку, стоявшую в его кабинете, укрыл её мягким одеялом, и её губы приняли милую гримасу. Уложив её, он подошёл к окну, глядя на холмы, которые он называл своим домом, на облака, плывущие по горизонту, и его мысли были мрачными.
— Если ты права, и Человек-Тень — её любовник, — размышлял он вслух, — Тристан будет недоволен. Я бы посоветовал тебе пока не подтверждать эту теорию, пока она не появится. Он ждал этого очень долго. Нет смысла портить всё спекуляциями на данном этапе. Давайте просто сосредоточимся на ней.
— Ты прав, — вздохнула Морана. — Знаю. Я ничего не понимаю и не знаю, как к этому относиться. Может, я ошибаюсь, и он не связан с ней. Или, если да, то, может, был, а теперь нет. Или, может, если он всё ещё связан, ему всё равно, раз он приглашает нас найти её. Но если он связан с ней и ему не всё равно, мы ничего о нём не знаем, чтобы предсказать, как всё это обернётся. Единственное, что я могу о нём узнать, это то, что он хочет найти. Нам нужна информация, которой у нас нет.
В этом-то и была проблема. Все они играли в шахматы вслепую с мифическим персонажем, чьё имя было синонимом шахмат.
Он расскажет Амаре сегодня вечером, а Морана расскажет Тристану сегодня вечером. Если она расшифрует зацепку за ночь, игра изменится с восходом солнца.
Тучи загрохотали.
Приближалась буря.
Глава 7
Неизвестный
Всё рушилось именно так, как он и задумал.
Синдикат существовал много десятилетий, сорок из которых он провёл у руля. Он был одним из немногих, кто отвечал за его реструктуризацию и превращение в одну из сильнейших скрытых сил в мире. Он перестроил, реформировал и преобразовал организацию сверху донизу таким образом, чтобы обеспечить защиту каждому на каждом уровне. Если кто-то оказывался под угрозой, его устраняли и заменяли. Остальные не зря называли его «змеиной головой» — он руководил всей организацией в её тёмных трущобах, следя за тем, чтобы всё оставалось скрытым в высокой траве, вне поля зрения. Его прозвали так в честь кольца в виде змеи, которое он всегда носил на среднем пальце, — символа, принятого всей организацией на всех уровнях, истинное предназначение которого знали только он и ещё горстка людей, большинство из которых уже мертвы.
Он сидел на яхте, покачивающейся на волнах, и читал по телефону отчёт, присланный одним из младших сотрудников, в то время как вокруг царила развратная атмосфера. Это его больше не смущало. Вначале он наслаждался жизнью сам, но со временем всё начало сливаться воедино. Вагина была вагиной, член — членом. Обнажённость стала банальной, когда вошла в норму. Его привлекала личность, духи, которые он любил ломать, изгибать и порождать. Опьяняющее чувство от осознания, что он может разбить душу, не прикасаясь к ней ни пальцем, заставляло его чувствовать себя настоящим богом.
И ни одна из них не была так приятна на ощупь, как его маленькая рыжая. Такое сладкое, нежное чудо, такая податливая. Он не понимал, что из-за своей податливости она скорее согнётся, чем сломается. Жаль, что ему пришлось отпустить её из-за других членов организации.
Что ж, теперь других не было. И он мог бы снова заполучить её в последний раз, возможно.
Тело последнего из его соратников находилось где-то глубоко в море, пожираемое акулами, и выглядело оно ничуть не менее жалко, чем их собственная жизнь.
— Сэр, не хотите ли чего-нибудь выпить? — спросила его милая малышка, и он покачал головой. Обычно он усадил бы её к себе на колени, но в последнее время был слишком рассеян.