Лекарство от измен - Ольга Гольдфайн

— Детка, сейчас приедет доктор и осмотрит тебя. Это хороший врач. Плохого я бы близко к тебе не подпустил. Потерпишь чуть-чуть, ладно?

— Марк, пожалуйста, не надо… Мне будет больно… Я не хочу… — тихий плач переходит в рыдание.

Утыкаюсь лицом в футболку мужа и продолжаю выть:

— Пожалуйста, отвези меня в больницу. Там анализы, узи, а здесь что? Только визуальный осмотр?

Муж колеблется. Он понимает, что в больнице у врачей появятся лишние вопросы.

— Тшшшш, малышка. Всё нормально будет. Если доктор скажет в больницу — поедем обязательно.

Слышу, как бешено стучит сердце Крайнова. Этот псих и правда переживает за меня. Какая-то больная, ненормальная любовь…

Звонок интеркома прерывает наш разговор. Марк осторожно укладывает меня на диван и идёт открывать дверь.

Затихаю. Поздно плакать. Надо посмотреть, что там за врач. Возможно, муж его шантажировал, и я смогу намёками попросить доктора отправить меня в больницу.

Хотя для медика это тоже будет приговор…

В комнату входит седой мужчина в очках. Лет шестьдесят, профессорская бородка, очень умные глаза.

Здоровается со мной, ставит на стул дорогой кожаный саквояж, наверняка изготовленный на заказ. Достаёт белый халат, шапочку, маску, надевает на себя, а затем отправляется в ванную.

Марк сидит со мной рядом и держит за руку.

— Давай, малыш, ложись. Доктор тебя осмотрит, потом будем решать, что делать дальше, — как ребёнка ласково уговаривает муж.

— Марк, не надо. Давай «скорую» вызовем. Я боюсь… — цепляюсь за него и не даю встать.

— Ника, это очень хороший доктор. Поверь.

Крайнов прав. В квалификации врача я быстро убеждаюсь. Павел Соломонович очень внимательно меня расспрашивает, осторожно трогает, затем смотрит на столе.

Весь стыд куда-то исчезает, когда речь заходит о здоровье. Крайнов стоит рядом и держит меня на руку.

«Наверное, он и при родах будет так стоять и контролировать процесс», — появляется мысль.

Врач снимает перчатки, гладит меня по ноге, показывая, что осмотр завершён.

— У вас всё в порядке, Вероника Николаевна. Просто менструация совпала с удалением ВМС. В первый день месячных довольно сильно может болеть живот и кровотечение бывает обильным. Я выпишу вам обезболивающие.

Муж перекладывает меня со стола на диван и с подозрением смотрит на доктора:

— Это точно неопасно? Воспаления нет?

— Марк Каримович, не в моих интересах вводить вас в заблуждение. Надеюсь, через несколько месяцев вы с женой приедете ко мне рожать. Буду рад принять вашего первенца, — улыбается врач.

А я ничего не понимаю толком. Как этот человек может улыбаться? Он же против моей воли удалил спираль?

Неужели господин адвокат так запудрил ему мозги, что профессор поверил в благородство возложенной на него миссии?

Когда врач уходит, я встаю и перебираюсь в спальню. Через пару минут муж приносит стакан воды и таблетку:

— Выпей, это снимет боль.

— Марк, что ты ему сказал? Почему известный врач на дому удалил спираль и не видит в этом ничего противозаконного? — пытаюсь докопаться до правды.

Супруг без всякого стеснения хвастается очередной манипуляцией:

— Сказал, что ты до панических атак боишься клиники и гинекологического кресла. И я обещал, что тебе удалят спираль во сне, ты даже ничего не почувствуешь. Любой каприз за наши деньги, милая!

Оказывается, врач, такой же заложник извращённых нравственных понятий моего мужа, как и я.

Жаль себя. Жаль доктора. Заранее жаль ребёнка, что родится у подобного папы. От меня или другой женщины — неважно.

Кого воспитает Марк с такими жизненными установками?

Такого же монстра, как и он сам…

Наша сексуальная жизнь становится похожа на войну в постели. Крайнов каждый раз применяет разную стратегию и тактику, пытаясь убить сразу двух зайцев: доставить мне удовольствие и зарядись своим семенем.

Больше не хочу имитировать оргазм. Оказывается, для настоящей разрядки женщине нужно не привлекательное, накачанное мужское тело, а кое-что другое.

Душевная связь, доверие партнёру, полное расслабление и наличие чувств.

Чувства к мужу у меня имеются, но не те, что способствуют сексуальному удовлетворению.

Марк психует, впадает порой в отчаяние, но продолжает свою битву за любовь. Верит, что лёд растает и моё сердце примет мужчину таким, какой он есть.

И полюбит…

— Ника, у тебя нет другого выхода, — периодически убеждает господин адвокат. — Либо ты полюбишь меня и станешь образцовой женой, либо…

— Да, да, дорогой, я в курсе: «Так не доставайся же ты никому!» Это из «Бесприданницы», но суть одна и та же.

Крайнов позволяет мне небольшие колкости в свой адрес. Он понимает, что виноват и этим заглаживает вину: даёт мне возможность слить агрессию.

А так я по-прежнему под его контролем почти двадцать четыре часа в сутки. Но от этого не перестаю мечтать о свободе. Понемногу снимаю наличку с карты и прячу её в доме у родителей.

Мама с папой, конечно, не в курсе…

Летний отпуск мы проводим на Сейшельских островах. Отдельная вилла, минимум персонала, завораживающие закаты и тёплые воды Индийского океана.

Казалось бы, я должна быть счастлива: рядом красивый, умный, любящий мужчина; мы живём почти в раю; каждое утро супруг приносит мне в кровать диковинные цветы, сладости и ароматный кофе.

Но меня тошнит от подобной заботы и лицемерной игры в счастливую пару.

И нет — это не токсикоз. Я по-прежнему принимаю противозачаточные таблетки, которые прячу в гигиенических прокладках.

Надобность вести календарь «красных дней» отпала, потому что муж поставил приложение на свой телефон. Он лучше меня знает благоприятные для зачатия дни и время овуляции. Сам покупает мне витамины, следит, чтобы не пропускала приём, кормит продуктами, повышающими фертильность.

Вот только регулярность цикла каждый месяц доводит Крайнова до бешенства, и он напивается, как только у меня начинает болеть живот.

Горячее желание господина адвоката получить от меня наследника граничит с манией.

После отпуска он уложил меня в клинику к тому самому Павлу Соломоновичу.

Вердикт врача был однозначным: «Никаких проблем с репродуктивной системой у Вероники Николаевны нет. Отсутствие беременности — чисто психологическая история. Надо расслабиться и перестать думать о желаемом результате, тогда всё получится».

Вот только меня результат устраивал, о чём, кажется, начал догадываться Крайнов. Он видел, что я совершенно не переживаю по поводу отсутствия детей.

Марк стал ещё мягче и внимательней, а через пару месяцев заикнулся об ЭКО.

До окончания нашего договора и расторжения «фиктивного брака» осталось всего двенадцать недель…

Осенью у Марка на работе начинаются неприятности. Никто мне ничего конкретно не говорит, но