Ценнее времени - Алисия Райт

Следующим вечером отец никуда не ушел. Его два приятеля пришли к нам. Они сидели на кухне, громко галдя и споря о своих мужских проблемах. Мама была на смене, и отец отправил меня в магазин за хлебом и закусками.

Повезло, что уже было темно. Нацепив капюшон и обмотав его шарфом, прикрывая пол лица, я поспешила в магазин. Снег хлюпал под моими ногами, превратившись в противную кашицу.

Уже возвращаясь, я проходила мимо беседки, в которой в первый день знакомства сидел, ковыряясь в своих железяках тот, чье имя не хочу произносить даже в мыслях. Однако сегодня беседка была пустой. Я зашагала чуть быстрее, хоть желания возвращаться не было совершенно, но мысль, что Илонка там одна, не давала покоя.

Дом уже виднелся, как вдруг взгляд выцепил фигуру впереди. Она двигалась навстречу.

О, нет.

Поправив шарф, я опустила голову, не желая видеть и тем более говорить с этим человеком.

— Привет, — сказал Андрей, доходя до меня и останавливаясь. Я же продолжила идти вперед, и он решил идти за мной. — Свет, постой. Я хочу поговорить.

— Отстань, — буркнула я через шарф.

— Света! — Андрей вытянул руку, хватая меня за рукав. Я остановилась. Здесь было темно, фонарь над нами работал с перебоями, и сейчас практически не подавал признаков жизни. — Слушай, я хотел сказать. Тот вечер, я… Извини меня, ладно?

Внезапно фонарь издал звук щелчка и мигнул пару раз, затем включился. Резким движением я отвернулась в сторону, но было поздно. Андрей молча нахмурился, затем обошел меня. Я прикрыла синяк ладонью, но парень убрал мою руку, даже не спросив разрешения.

Как иронично… стоя под фонарем, Андрей разглядывал мой фонарь под глазом.

— Кто это сделал? — глаза парня блеснули в тусклом освещении. — Это он? Этот Толик? Я ему задам…

— Толик? Нет! Конечно нет.

— Тогда кто?

— Никто! — повысила я голос. — Отстань уже!

— Нет. Скажи, кто! — он встал передо мной, не давай пройти.

— Это… это… — ну конечно я не могла сказать, что это сделал мой собственный отец. Нет. — Я сама. Упала.

Андрей замер, а затем коснулся холодными пальцами моего лица, наклоняя его чуть вверх.

— Не могла ты так упасть, — качнул он головой.

— Это смотря на что падать, — попыталась усмехнуться я, но вышло как-то не очень. В памяти возникла ситуация из детства. Когда Илонке было четыре, она забралась на табурет ногами, а затем тот пошатнулся, и она рухнула прямо на разбросанные кубики. Они были деревянные и помогли образовать крупный синяк прямо под ее глазом. Была бы она умнее — падала бы на руки, а не на лицо… С того самого дня отец строго следил за порядком в доме и больше не разрешал оставлять ни одну, даже малейшую, деталь или игрушку не на своем месте. — Ножка стула сломалась, и я неудачно стукнулась о край стола.

Ложь. Я открыто лгала. Самой от себя тошно.

Андрей несколько секунд смотрел на меня не моргая, словно чувствовал мою ложь.

— Лед прикладывала?

Я мотнула головой.

— Надо было сразу приложить, сейчас уже не поможет…

— Знаю, — буркнула я, вспомнив, что вообще-то злюсь на него. — Сама справлюсь.

Я двинулась вперед, обходя парня. Андрей не стал мешать, но пошел следом. Он не проронил больше ни слова, пока я не дошла до подъезда. Мельком бросила взгляд на кухонное окно, в котором четко прорисовывались три мужские фигуры и откуда доносился громкий смех.

— Извини меня, — услышала я, когда открыла дверь подъезда. Не обернувшись и ничего не ответив, я скрылась за ней.

Всю неделю я провела дома. Отец запретил ходить гулять или встречаться с друзьями пока синяк на лице не сойдет. С Танькой мы созванивались ежедневно. Обсуждали «Гостью из будущего», которую во время каникул крутили по телеку каждый день. Изначально собирались смотреть вместе, но хотя бы так…

Я, если честно, знала этот фильм наизусть и все равно с восторгом смотрела, стоило только услышать знакомую мелодию из заставки. Алиса, главная героиня фильма, мне нравилась до невозможности: своим спокойным голосом, смелостью и загадочностью. Я даже пыталась копировать ее манеру говорить, но Танька надо мной смеялась, говорила, что я становлюсь похожа скорее на робота, нежели на человека. Да и моя манера общения и поведения далеки от идеального образа Алисы.

А сегодня Танька мне поведала, что вчера ее на прогулку пригласил никто иной как Филипенко. Да-да, скажи мне это до злополучных танцев, я бы в жизни не поверила. Танька полчаса без умолку рассказывала, как они гуляли по парку и что Илья не такой уж плохой, как я думаю. В общем, пыталась убедить меня, что он хороший, а все то, что я говорила ей в противовес — про его драки, обидные словечки, издевки, — она будто бы не слушала. Или не хотела слушать. Ладно, что поделать, как говорится: любовь зла…

Наступил Новый год. Этот праздник я обожала. Семья всегда собиралась за столом, приезжали родственники, друзья родителей, и наша небольшая квартира на время превращалась в шумный муравейник, где не протолкнуться и где никто не следил за тем, сколько мандаринов ты уже стащила со стола.

Вот и этот праздник выдался таким. К нам пришла куча людей — тетя Люда с дядей Сережей и их восьмилетний сын Пашка, который носился по коридору, чуть не снеся вешалку; крестная с новым мужем, которого я видела второй раз в жизни; соседи сверху, пришедшие с тортом собственного приготовления. Кругом доносился звон бокалов, смех, споры о том, какой салат вкуснее, и обязательное воспоминание былых моментов. Бенгальские огни без перерыва шипели в наших с Илонкой и мелким Пашкой руках, пока отец не забрал у нас упаковку. Все были в красивых нарядах. Мама в темно-бордовом платье, которое надевала только по особым случаям, крестная в блестящей кофте, от которой у меня рябило в глазах, и мы с Илонкой были в похожих нежно-голубых платьях, что мама купила нам на центральном рынке пару недель назад.

Хорошо, что от моего синяка почти не осталось следа — лишь едва заметная желтизна с краю от глаза, которую можно было принять за тень от лампы, и никто ничего не заметил. Я то и дело ловила себя на том, что украдкой трогаю это место пальцами, будто проверяя, на месте ли оно еще, но тут же одергивала руку и заставляла себя улыбаться. Праздник есть праздник,