Анна Шульгина - Песок, оазис, два верблюда
— Ну, зачем же так официально? Что скажете, если мы с вами сегодня поужинаем вместе?
— Прошу прощения, но такие вопросы я предпочитаю решать в рабочем порядке и все-таки настаиваю на том, чтобы встретить завтра. Если вас не устраивает время, предлагайте свой вариант, я посмотрю, что можно сделать, — мягко, но, в то же время, непреклонно ответила девушка, категорически не желая переносить этот вопрос из работы в свою частную жизнь.
— Ну, что ж, если красивая женщина настаивает, — хмыкнул Пахомов, но по голосу было понятно, что предложение Агеевой его не обрадовало. — Тогда до встречи завтра в пять. Вы знаете адрес?
— Обижаете. Конечно, знаю. До скорой встречи, — Ева быстренько попрощавшись, свернула разговор и в упор посмотрела на Виолетту, немного сжавшуюся под оценивающим взглядом адвоката. — Теперь вы…
Блондинка насторожилась и втянула голову в плечи.
— Что «я»? — пискнула девица, с некоторой опаской разглядывая Еву.
— Вы принесли те бумаги, что я просила?
— Да-да, — Вилка пошуршала в сумке и извлекла кипу немного мятой документации.
— И на том спасибо, — вздохнула Агеева, мысленно настраивая себя на конструктивный диалог с этой жертвой красоты. — Как вы, наверное, слышали, завтра я встречаюсь с вашим супругом, — Виолетта закивала, как лошадь на параде, — чтобы обговорить некоторые детали. У вас есть какие-нибудь пожелания или претензии? Я имею в виду, что мне нужно знать, как можно больше о вашей семейной жизни ДО того, как начнется бракоразводный процесс.
Блондинка, обрадованная наличием свободных, ещё не знакомых с перипетиями её супружества ушей, начала вещать о своей горькой замужней доле. Через пять минут Ева поняла, что либо девице, безусловно, повезло, встретить Пахомова, либо она, Агеева, ни черта не смыслит в мужской логике. Виолетта не была дурой в прямом смысле этого слова, но когда и через пятнадцать минут они все ещё не продвинулись дальше дня свадьбы и описания подвенечного наряда невесты, девушка решила, что если Илья Алексеевич когда-нибудь все-таки удавит свою жену, Ева, наплевав на обещание, данное самой себе не лезть больше в «уголовщину», будет его защищать, причем, бесплатно.
— Извините, — перебила Ева, у которой уже началась мигрень от звонкого задорного голоска, не хуже перфоратора долбящего ей разум. — Описание вашего медового месяца на Мальдивах, безусловно, очень захватывает, но нельзя ли перейти ближе к теме нашей встречи?
Виолетта, которая ещё не рассказала о своем первом опыте в дайвинге, немного надула губки, но просьбе вняла.
Если судить по словам почти бывшей супруги, замужняя жизнь была тяжелой и безрадостной: муж не отпускал её тусить в клубах до утра (подлец какой!), заставлял исполнять роль послушной жены перед своими друзьями, таская по выставкам и театральным премьерам, вместо того, чтобы отпустить её, Виолетту, на распродажу в Милан и вообще всячески ущемлял супругу в развлечениях.
И вот появился ОН. Теперь у Евы свело скулы от того потока сиропа, которым буквально сочился голосок её собеседницы.
— Он очень умный, красивый и богатый, — счастливо щебетала девица, уже не отвлекаясь на такую мелочь, как отслеживание реакции Агеевой. — Мы встречались полгода, а потом Илья сказал, что уезжает в Москву на пару дней, ну, я и пригласила Андрея к нам домой…
«Дууура», — мысленно простонала Ева, уже приблизительно зная, что Вилка скажет дальше.
— Мы как раз плескались в джакузи, когда внезапно вернулся муж и устроил безобразный скандал!
«Действительно, с чего бы это?»
— А потом побледнел и схватился за сердце…
«Скажи спасибо, что не за топорик для разделки мяса…»
— В общем, вызвала «Скорую», но вместо того, чтобы поблагодарить, Илья начал меня оскорблять и, в конце концов, выгнал из дома, — Виолетта завершила свою исповедь душераздирающим вздохом, всколыхнувшим внушительную грудь, и повисшей на ресницах слезинкой. Весь её вид просто кричал о несправедливых обвинениях и наветах.
«А может, нафиг все? Солью дело, отдам я эту неустойку Витьке, по миру не пойду», — тоскливо размышляла Ева, нисколько не впечатленная ни волнениями верхних девяносто Виолетты, ни её удрученным видом. И, возможно, она так бы и сделала, но женская мстительность, которая всегда была неотъемлемой чертой характера, поставила все остальные чувства и инстинкты на дыбы, и Ева начала полный подробный допрос своей будущей жертвы…
— Все понял? Мне нужно узнать, что это за человек, откуда взялся, чем на жизнь зарабатывает…
— А цвет трусов не нужен? — хихикнул в трубку Кирилл. — А то — запросто.
— Нет, эту информацию можешь оставить при себе, хотя твои наклонности меня настораживают, — отбрила Ева. — А ещё, сможешь пробить через базу оператора сотовой связи, кто и когда в тот день звонил Пахомову?
— Нуууу…
— Не запряг ещё, чтобы нукать. Сможешь или нет? — девушка остановилась у окна, наблюдая, как шедший с утра дождь сменяется ледяной крупой. Хоть улица и была ярко освещена фонарями, но до стоянки их свет почти не доходил, отчего девушка непроизвольно поежилась — темноты Ева боялась с детства, когда двоюродный братик, во время игры в прятки, на пару часов запер её в шкафу.
— Смогу, — прервал её размышления Кирилл. — Но сегодня не успею. Давай завтра утречком отзвоню?
— Ну, родной мой, когда у тебя наступает утро, нормальные люди уже обедать садятся, — хмыкнула Ева. — Значит, завтра в восемь часов…
— Нет!!!
— Да!!! Завтра в восемь утра я тебе звоню и выслушиваю полный и подробный отчет о проделанной работе. Не будешь брать трубку, приеду лично и организую пионерский подъем.
— Это как? — насторожился парень, который не был даже октябренком.
— Оооо, — протянула Ева. — Рассказывать бессмысленно, это нужно только почувствовать. Все понял, ретивый отрок?
— Понял, — вздохнул Кирюша. — Ей-богу, лучше бы меня на пару лет посадили, чем теперь быть у тебя в вечной кабале…
— Мысль верная, но запоздалая, — кивнула девушка, отключая телефон и сгребая документы в сумку. Блажь поработать на ночь глядя к ней приходила регулярно, хотя, в последнее время это происходило все реже. Почему-то любимая работа уже начинала напоминать болото, в которое Ева однажды чуть не вляпалась, привлеченная какой-то ярко цветущей колючкой — изумрудно-зеленая травка, а под ней ледяная засасывающая грязь.
Сегодня именно Агеева оказалась образцово-показательной работницей, покидающей эту богадельню последней. Немного сонный охранник заторможенно наблюдал по мониторам за происходящим на подведомственной территории и мучился от желания зевнуть. Единственным, что удерживало его от этого шага, был нацеленный глаз видеокамеры, неотступно следившим за охранной трудовой деятельностью.