21 день - Анна Гром

– И что это значит?

– Что щиты пора модернизировать на два года раньше, чем положено по плану, или оторвать руки техникам. А ещё… – он закусил губу и внимательно посмотрел на дно своего стакана, – в принципе, сбои вполне возможно инсценировать.

– Для чего?

– Во время технических неполадок по протоколу комендатуры основная часть сил стягивается к щиту со сбоящим сегментом, и какая-то часть границы остаётся лишь под прикрытием камер, между которыми, как я недавно говорил на совещании, слишком большое расстояние…

– Это серьёзное обвинение, Дэмиан, – я понимала, к чему он ведёт, мне и самой приходили такие мысли, я не понимала только одного – как люди, которые живут и работают там, видят и понимают всё, что происходит там, в Мёртвой зоне, могут позволять вывозить токсин сюда, к людям. Какая выгода должна перебивать голос совести? Что они делают с ним?

– Вот поэтому я не стал высылать тебе отчёт в файле. Максвеллу я уже доложил в устной форме.

– Поняла.

Я намазывала желток на тост, Дэмиан смотрел куда-то в окно, вероятно, снова что-то просчитывал – мне порой казалось, что у него процессор вместо мозгов. Итоговый тест в Академии он сдал на сто баллов из ста, ходили слухи, что он решил целых два теста со скуки, потому что справился слишком быстро. Мой выпускной балл равнялся восемьдесят восьми, и это считалось очень высоким результатом…

– Вот, – он полез в карман и достал пять прозрачных силиконовых кругляшей, с запаянной внутрь микросхемой, положил на стол и придвинул ко мне. – Это камеры с функцией аудиозаписи, они не отслеживаются – техники постарались. – Я взяла один, прокрутила между пальцев, заметила полоску прочной вспененной клейкой ленты. – В любой непонятной ситуации, лепи.

Предстояла тяжёлая поездка. Мне сделалось душно и совсем пропал аппетит. Я никогда раньше не была в Мёртвой зоне, да и из Чистой не выезжала больше года – здесь и без того было полно работы, и сейчас я волновалась. Потому что ехала в эпицентр, потому что ехала туда, где нас не ждут. Потому что назрело большое и резонансное дело.

– Я забыла отдать тебе пистолет.

Я вспомнила, что почти такой же оглушенной возвращалась вчера с нашей с ним неожиданной прогулки и обнаружила его «глок» за поясом штанов только тогда, когда начала раздеваться. Слишком много встрясок у меня в последние дни, радует лишь, что воспоминания о встрече с Патриком в торговом центре меркли по сравнению с остальными событиями.

– Потом. Не будем шокировать персонал, – он мягко улыбнулся мне, посмотрел в глаза. Я ответила на его взгляд. Мне уже почти не было страшно, зона комфорта явно стала чуть шире.

– Я его в машине оставила. На парковке. Машина ночует здесь, ключи я положу на стол. Забери, когда будет удобно.

– Хорошо, – Браунинг замолчал. Меня одолело чувство дежавю: он хотел ещё что-то сказать, лицо его мрачнело от раздумий, сомнений и досады. Мне хотелось надеяться, что это никак не касалось вчерашнего, потому что я до сих пор понятия не имела, как к этому относиться. На моё счастье он запахнул полы своего темно-синего пиджака и встал из-за стола. – Удачи, Флоренс. Я буду на связи. Если нужно.

Я кивнула и уткнулась в полупустую сковородку с остывшим беконом. Жир загустел и переливался теперь перламутром. Когда я расплатилась с автоматом и прошла мимо стойки бара, я заметила, что Донни был расстроен.

Я столкнулась с Максвеллом в дверях его кабинета. Он был в лёгкой одноразовой защите, в руках держал респиратор. У него в багажнике ещё восемь таких комплектов для жены и троих дочерей – всё, для того, чтобы максимально обезопасить их. Максвелл не увидит своих минимум двое суток, его желание уехать было мне понятно.

– Я заберу детей из школы, побуду немного с семьёй, приеду к шести.

– Поручения будут?

– Да в целом… – он задумчиво почесал лоб. – Посматривай за датчиками в городе, состояние щитов мониторь. Как закончит штормить, выгоняй дезинфекторов на улицы. Вернёмся, дам тебе пару выходных.

– Выходные, хм… – скривилась я. – Похоже на дисциплинарное наказание.

– Я понял твою иронию, Белл. Но отдыхать тоже надо!

Выходными меня, скорее, можно было напугать, чем мотивировать, мне абсолютно нечего было делать дома. Максвелл, всегда хмурый и поглощенный заботами, коротко улыбнулся мне и грузно зашагал прочь по коридору. Я же, миновав «аквариум» аналитиков, двинулась в свой закуток. Заметив мельтешение длинных ног Дебби Левицки возле стола Браунинга, я почувствовала лёгкое раздражение.

Отчёт полиции об утреннем митинге докладывал о задержании пяти человек. Четверо из них были направлены в следственный изолятор ждать суда. Одного парня отпустили под залог: Эфраим Шохолл, девятнадцать лет, сирота, неоконченный химико-биологический, никогда не привлекался, минимум данных в полицейской базе. Красная дутая куртка, чёрная футболка, рассечённая бровь, смазливое лицо, взгляд мудака. Выглядит гораздо старше своих лет. Имя вносителя залога неизвестно. Я поставила закладку на досье этого парня, сняла, поставила снова. Пусть будет «на карандаше» у нас, раз уж копы его отпустили – выпускать из виду юных «борцов с системой» не стоило. Не думаю, что парня с таким взглядом, пусть и совсем молодого, можно было напугать каталажкой.

Сейчас на повестке дня был чёртов шторм. Придётся сильно напрячь Департамент полиции – необходимо усилить патрулирование улиц, чтобы самые «смелые» граждане не мешали работе дезинфекторов и не мельтешили по улицам без защиты. Таких, живущих в стадии отрицания, было очень много. Но, благодаря нашим общим стараниям, Подразделению удавалось предотвратить вспышки заражения – 2-3 единичных случая за месяц, это была почти победа. Если с обыкновенной безалаберностью можно было справиться «закручиванием гаек», то с сознательным выводом токсина с Мёртвой зоны всё было гораздо сложнее.

Выставив на коммуникаторе контрольное время связи с техниками, я спустилась на стрельбище. В спортзале Уилсон с остервенением лупил грушу. Он был зол и расстроен, я заметила, что от всех его предложений встать в спарринг, подчинённые ему бойцы отлынивали, как только