Не смотри на меня. Книга 1 - Мария Летова

— Какой маршрут?

Мои мозги не мороженое, чтобы не понимать, о чем речь. И в любой другой ситуация я бы ответила то, что ответила, а сейчас подавно.

— Можешь высадить меня где-нибудь в центре, если спешишь.

— Если бы спешил, не спрашивал, поэтому можно без “если”.

Я кусаю изнутри щеку от знакомого тона.

— На Морскую… — говорю, переводя взгляд на окно.

Впереди видно пунктир из фонарей вдоль приближающегося моста. Когда мы до них добирается, они начинают мелькать мимо на бешеной скорости, ведь машина внезапно за секунду как раз до такой и разгоняется.

Дорога превращается для меня в темный тянущийся тоннель, и с очередным выдохом я просто прикрываю глаза…

Дорогие читатели, продолжим завтра!

Наверное, так быстро это расстояние я преодолеваю впервые за все время своих поездок. Причина в скорости на спидометре, и хоть с моего места ее не видно и я не пытаюсь ее увидеть, чувствую отлично.

По тому, как рычит мотор, как шуршит вокруг машины воздух и гудят шины. И по тому, что машины, которые мы обгоняем, кажутся мне стоящими на месте.

Я не могу не вспомнить того, как за такое же “шумахерство” когда-то этот человек отчитал Сегу.

Мне не кажется, что это было миллион лет назад даже несмотря на то, что дни пролетают, как фонарные столбы за окном этой машины.

Это было не так давно. Даже… месяца не прошло.

Сегодня мысль о том, чтобы обратиться за помощью к Сеге вызвала у меня неприятие. Оно не стало секундным, когда возникло, наоборот укоренилось. Будто внутри у меня возник блок, хоть Сега и… не виноват в том, что случилось в том туалете.

Я не хочу вешать на него свою глупость, но внутри засела какая-то дымящаяся претензия.

Я толком не знаю за что.

За то, что напился?!

Или за то, что даже не спросил, как я добралась до дома?

Он должен был, потому что это он… позвал меня туда — пусть и мизерная, но ответственность. Точнее, безответственность. Халатность. Так в медицине это называют.

Он допустил халатность, и внутри у меня засел упрек. Не злой, но и не беззвучный. У него есть голос, пусть он и не орет. И пусть этот упрек — результат моей обиды на весь хренов свет, которую я стараюсь игнорировать, ведь она детская, капризная, пусть, но я не хотела просить у Сеги помощи, потому… что не хочу его видеть…

Мне проще провести этот час с растревоженным внутри узлом, чем услышать банальный, набивший за сегодня оскомину вопрос “как дела?” от Сеги. Именно от него слышать этот вопрос — как получить кулаком по голове. Болезненно! Другие мне не нужны тоже.

Я сто раз думала, что он посоветовал бы, расскажи я все как есть? Посоветовал бы не лезть на рожон? Или нет?!

Именно о первый вариант я больше всего боюсь обжечься, хоть этот вариант, наверняка, и самый правильный. Просто это не то, что я хотела бы услышать хоть от кого-то, даже если это правда. Я бы хотела услышать... поддержку.

— Если нужно в туалет, сейчас будет заправка…

Эти слова меня будят.

Кажется, на пять минут я просто отключилась, и теперь перед глазами белые круги, так что мой ответ хриплый:

— Нет.

Я шевелюсь, просыпаюсь.

Наверное, все же не пять минут.

Дорога стала слишком знакомой, узнаваемой.

Мой телефон тоже оживает, на него начинают падать разные уведомления, которые не доходили из-за нулевого интернета.

Я уверена, что дотяну до места, обойдясь без туалета на заправке. Мой ответ — это автоматическое нежелание затягивать эту поездку хотя бы на пять минут. Даже несмотря на то, что в салоне тишина, к которой за это время я притерлась, все равно хочу поскорее приехать. Просто я в курсе, что для сидящего рядом человека начать разговор не проблема, он начинает его, когда хочет.

В отличии от меня он расслаблен в каждой молекуле. Он едва касается руля, держит его одной рукой, лежащей на бедре, как будто машина едет сама. Задумчиво смотрит вперед и секунду на меня, когда я слишком долго не произвожу ни звуков, ни копошений.

Я не открываю ни одного уведомления, все откладываю на потом.

Чувствую, как падает скорость. Наверное, потому что город совсем близко. Становится больше машин, но хоть мелькание фонарей за окном уже не такое частое, встречные машины мы по-прежнему обгоняем, как стоячие.

В городе приходится потолкаться.

Целых двадцать минут, что в принципе нормально даже для воскресенья, так что это время я закладывала в свой личный график.

За все это время мой таксист почти не сменил позы, на этот раз положив руку на руль сверху, а второй подпирая подбородок.

Я вижу знакомый шлагбаум в конце освещенной дорожки, но мне вдруг претит суетиться раньше времени. Я остаюсь приклеенной к сиденью до самого конца, хоть и с выпрямленной спиной. Встречая и то, как машина неторопливо тормозит, и то, как спустя пару секунд щелкают замки. И то, как размеренным голосом водитель говорит:

— Вы приехали.

Эта пародия на озвучку навигатора, и юмора в ней ноль.

Я щелкаю замком ремня.

Вопрос могу ли считать его предложение аннулированным меня не интересует, ведь я больше никогда не планирую пользоваться его помощью.

Я не смогу заставить себя набрать его номер во второй раз, даже если буду подыхать.

Уже сейчас мое единственное желание — вообще забыть о том, что я откопала в памяти телефона его номер и позвонила. Теперь, когда мы на месте, меня начинает душить собственное нутро, которому я наступила на горло.

Облегчение дает лишь то, что я больше никогда не собираюсь увидеть сидящего напротив парня снова!

Но тепло, которое просочилось в каждую клетку тела, согретая тяжесть в моих руках и ногах, которые после сегодняшнего дня просто отваливаются, выталкивают из меня еще раз:

— Спасибо.

Кут… наблюдает за мной, так и оставив руку лежать на руле. Его пальцы слегка по нему стучат.

— Не за что… — произносит он.

Я ничего не спрашиваю, а он не комментирует. Может еще не решил, закрывать свое предложение или нет?!

Я смотрю на него в ожидании, пока сигналы мозга дойдут до тела.

К ручке тянусь хоть и без суеты, но быстро. Прежде, чем выскользнуть из машины, встряхиваюсь и бросаю:

— Не болей.

И даже отойдя от машины на десять метров, не сомневаюсь, что мои последние слова должны очень ясно донести