Жена, которую захотели двое - Злата Нова

— Посмотри на меня, — сказал Виктор.

Она посмотрела.

— Утром был он. Сейчас я. И ты уже не понимаешь, кого боишься сильнее, да?

Он коснулся её под юбкой так уверенно, что у Анны подкосились ноги. Она схватилась за край стола, чтобы не выдать себя движением, а Виктор смотрел на неё не отрываясь. В его прикосновениях не было торопливого голода Лёши. Было другое — точность, власть, знание того, как именно она сдаётся.

— Виктор… здесь нельзя.

— Поэтому ты и дрожишь сильнее.

Он заставил её пережить несколько длинных, мучительно горячих минут, после которых Анна едва могла собраться. А потом так же спокойно отступил, поправил манжету рубашки и сказал, будто ничего особенного не произошло:

— В семь у нас встреча с клиентом в центре. Не опаздывайте.

— Какая ещё встреча?

— Узнаете вечером.

Он вышел первым, оставив её одну с пылающим лицом, дрожащими руками и ощущением, что день только начался, а она уже прожила в нём слишком много чужой близости.

К семи Виктор заехал за ней сам. Дмитрию она сказала, что будет поздно из-за ужина с клиентами, и это оказалось страшно легко. Слишком легко.

Машина Виктора была тёплой, тихой, дорогой. Он вёл молча почти всю дорогу, только один раз сказал, что партнёр снял номер в небольшом отеле в центре и удобнее обсудить финальные детали там, в ресторане, чем тащиться обратно в офис. Всё звучало логично. Рабоче. Даже слишком логично.

Ужин действительно был. Клиент действительно пришёл. Они правда обсуждали условия, сроки, поставки. Анна почти ненавидела Виктора за то, что он и здесь не дал ей возможности списать всё на явный обман. Всё было по-настоящему. Просто между деловыми фразами под столом иногда встречались их взгляды, и от этих взглядов у неё поджимались пальцы в туфлях.

Когда клиент ушёл, было уже поздно. Виктор проводил его, вернулся к столику и налил ей ещё немного вина.

— Тебе заказать такси? — спросил он.

— Да, наверное.

Он смотрел на неё несколько секунд, потом тихо сказал:

— Я снял номер наверху. Идём.

Она не ответила. Но встала.

В лифте они не сказали ни слова. Виктор стоял чуть позади, и Анна чувствовала его тяжёлый взгляд на своей спине. В коридоре тоже была тишина — только звук её каблуков и гулкое биение сердца в ушах.

Как только дверь номера закрылась за ними, Виктор медленно повернул ключ в замке. Щелчок прозвучал как приговор. Анна не выдержала первой. Она шагнула к нему и потянулась за поцелуем. Виктор ответил жёстко, властно, сразу беря контроль. Его язык проник глубоко в её рот, а рука крепко сжала её волосы на затылке.

— На колени, — тихо, но твёрдо сказал он, отстранившись.

Анна посмотрела на него снизу вверх, дрожа, но послушно опустилась на ковёр. Виктор медленно расстегнул рубашку, не спеша, наслаждаясь моментом.

— Руки за спину.

Он взял свой галстук и туго связал ей запястья. Потом достал из чемодана тонкий кожаный ремень и показал ей.

— Сегодня я буду напоминать тебе, кому ты принадлежишь.

Виктор поднял её на ноги, подвёл к большой кровати и заставил встать на колени на краю, лицом вниз, грудью на постель, а попой вверх. Руки, связанные за спиной, не давали ей возможности опереться.

Он медленно задрал её платье до талии, стянул трусики вниз и отбросил в сторону. Анна стояла перед ним полностью открытая — пышная попа поднята, киска уже блестела от возбуждения. Виктор провёл ладонью по её ягодицам, а потом резко шлёпнул. Сильный, звонкий удар.

— Ах! — вскрикнула Анна.

— Это за то, что позволяла Лёше прикасаться к тебе, — спокойно сказал он и шлёпнул ещё раз, сильнее. — А это — за то, что кончала от него.

Он нанёс серию жёстких шлепков, чередуя ягодицы, пока её кожа не стала ярко-красной и горячей. Анна стонала и всхлипывала, но таз сама поднимала выше, подставляясь под его ладонь. Виктор наклонился, схватил её за волосы и потянул голову назад.

— Ты чувствуешь, как течёшь? — прошептал он ей на ухо. — Твоя киска уже вся мокрая от того, что я тебя наказываю.

Он провёл пальцами по её щёлке и сразу засунул два пальца глубоко внутрь, начиная резко трахать ими. Анна громко застонала, толкаясь назад.

Виктор вытащил пальцы, встал сзади и одним мощным толчком вошёл в неё до самого конца. Анна закричала от острого удовольствия. Он начал трахать её жёстко, глубоко, держа связанными руками за импровизированные «поводья». Каждый толчок был тяжёлым и собственническим. Свободной рукой он то шлёпал её по уже горячей попе, то слегка сдавливал шею, контролируя её дыхание.

— Скажи, чья ты, — рычал он, ускоряясь.

— Твоя… я твоя, Виктор… — стонала Анна, почти рыдая от удовольствия.

— Громче.

— Я твоя шлюха! — закричала она, когда он особенно глубоко вошёл.

Виктор резко вытащил член, перевернул её на спину, закинул ноги себе на плечи и снова вошёл. В этой позе он смотрел ей прямо в глаза, продолжая жёстко трахать. Одной рукой он сдавил её шею сильнее, второй сильно щипал и тянул соски. Анна уже почти не соображала — только стонала, дрожала и кончала снова и снова, сжимаясь вокруг него.

Когда Виктор наконец позволил себе кончить, он вошёл максимально глубоко и начал мощно изливаться в неё, рыча ей в губы:

— Прими всё… до последней капли.

Он кончал долго, заполняя её полностью. Потом остался в ней, тяжело дыша, и медленно поцеловал в мокрые от слёз губы.

— Теперь ты чувствуешь разницу? — тихо спросил он. — Я не просто хочу тебя. Я хочу, чтобы ты забыла всех остальных.

Анна лежала под ним связанная, с красной попой, текущей спермой и полностью разбитая. Она тихо всхлипывала, но кивнула. Она уже ничего не могла забыть. Но самое страшное — ей это безумно нравилось.

На следующее утро Анна проснулась не разбитой, как ожидала, а странно живой. Тело ещё помнило вчерашний день — слишком длинный, слишком жаркий, слишком неправильный, — и от этого внутри у неё стояло не раскаяние даже, а опасное, тихое удовольствие.

Её пугало не то, что было утром с Лёшей и вечером с Виктором. Пугало другое: