Заберу тебя себе - Анна Гром

Я сделала глоток воды, собираясь с мыслями.

– Знаешь, самое сложное после неудачных отношений – это снова научиться доверять. Не только другому человеку, но и себе. Своим чувствам, своему выбору. Кажется, что разучилась видеть правду, что каждый следующий шаг может привести к такой же пропасти. Как ты справлялся с этим? С этим страхом снова открыться?

Саша задумчиво посмотрел на меня, его взгляд был полон понимания.

А у меня всё ещё не укладывалось в голове, что Сталев не только Сталев, не только Александр Петрович, не стальной босс, а иногда просто Саша.

– Это не проходит бесследно, Арин. Шрамы остаются. Но со временем начинаешь понимать, что не каждый человек – это повторение прошлого. И что не каждый опыт должен быть болезненным. Для меня Кира стала якорем. Она не давала мне утонуть в самокопании, заставляла двигаться вперед. И, наверное, я просто устал от одиночества. От того, что не с кем разделить ни радость, ни печаль. От того, что все приходится нести одному.

Он чуть наклонился вперед, его голос стал еще тише, почти интимным.

– Доверие… это хрупкая вещь. Его легко разрушить и невероятно сложно восстановить. Но без него нет ничего настоящего. Только иллюзии. И я верю, что где-то есть люди, которые способны ценить это доверие, беречь его. И я готов рискнуть снова. А ты? Готова ли ты снова рискнуть? Отбросить страх и позволить себе почувствовать?

Я почувствовала, как мои щеки заливает румянец. Его вопрос был прямым, без обиняков, и касался самой сути моих переживаний.

– Я… я не знаю, – прошептала я, опустив взгляд на свои руки, лежащие на столе. – Мне кажется, я так долго строила вокруг себя стены, что теперь не знаю, как их разобрать. Или стоит ли. Вдруг за ними снова окажется боль?

Сталев протянул руку и мягко накрыл мою ладонь своей. Его прикосновение было теплым и уверенным.

– Арина. Ты красивая. Очень. И не только снаружи. Я вижу, что внутри тебя целый мир, полный света и тепла. И я верю, что этот мир достоин того, чтобы его увидели, чтобы его полюбили. Не бойся. Иногда, чтобы найти что-то настоящее, нужно просто рискнуть. И позволить себе быть увиденной. Такой, какая ты есть.

Я сидела у окна, и городские огни расплывались перед глазами, словно акварельные мазки на мокром стекле. Дождь тихонько барабанил по подоконнику, вторя моему сбитому дыханию. Ужин с Александром… Он был такой неожиданный, и такой… правильный. Никакой суеты, никакого напора, только спокойная уверенность и уважение.

Его объятие на прощание было легким, почти невесомым, но оно словно окутало меня теплом, проникая сквозь одежду и касаясь самой души. Я не ожидала этого, но и не отстранилась. В его прикосновении не было ничего лишнего, только искреннее желание поддержать, утешить, быть рядом. А потом он просто отвез меня домой. Без лишних слов, без намеков, просто пожелал спокойной ночи.

И вот я здесь, в тишине своей комнаты, а его образ стоит перед глазами. Его взгляд, в котором я увидела нечто большее, чем просто интерес. Его голос, такой спокойный и глубокий. Он не пытался меня завоевать, не давил, не требовал. Он просто был собой, и в этой простоте была какая-то невероятная сила.

Мысли мои кружились, как осенние листья, уносимые ветром. Что будет дальше? Я не знала. Но одно я чувствовала с абсолютной уверенностью: эта встреча, такое целомудренное и нежное прощание, оставило во мне след. След надежды, след предвкушения чего-то нового, чего-то, что заставляло мое сердце биться чуть быстрее, чем обычно. Это было начало. Я это чувствовала.

Утром я шла к Модестовне, чтобы отпроситься в следующий понедельник в суд. Наконец-то назначили заседание по моему разводу. Адвокат Саши, который, кстати говоря, не взял с меня оплату, предлагал мне вообще в суд не являться, но я решила посмотреть в глаза своему страху. Ещё раз посмотреть в глаза человеку, который меня обижал.

С тех пор, как Саша выгнал его, Роман не делал попыток со мной контактировать. И от этого мне было ещё тревожнее, потому что я не знала, чего теперь от него ожидать.

Саша вчера говорил мне, что Роман из породы трусов, он не станет меня доставать или преследовать. Потому что знает, что ему за это светит.

В административном корпусе раздавался ор Ланы Модестовны. Она кого-то серьёзно распекала. Я притормозила у дверей, прислушалась.

– …вообще непонятно, для чего она тут ошивается. – Доносились до меня обрывки фраз. – Если бы это не был ребенок босса, я бы сразу же выгнала и её, и того, кто его притащил. Я вообще детей не выношу. Мелкие неадекватные орущие создания. Никаких детей на работе, понятно! На больничные с детьми тоже уходить не рекомендую. Ищите бабок, нянек, вообще кого хотите. Размножаться это было ваше желание и ваша ответственность, работа здесь не виновата!

Это Липницкая отчитывала Венеру! На ресепшене я видела девочку, похожую на её младшую дочку. Она что-то рисовала, высунув язык, на оборотках испорченных листов А4. Значит, это была она. Я её только на фотографиях видела, поэтому сразу не признала. Жаль, что Сталева сегодня нет. Интересно, как бы он оценил услышанное?

Модестовна вылетела из кабинета на всех своих парах гнева и высокомерия и едва не врезалась в меня. Остановившись, она обдала меня презрительным взглядом, словно кислотой плеснула.

– Я к вам.

Она молча кивнула головой, мол, следу за мной, и поцокала своими каблуками к кабинету управляющей, где в тамбуре сидела, словно верная ручная собачка, Настя. Надо же, в этой каморке, служившей просто «предбанником» ко входу в кабинет, даже столик малюсенький поставили. И стул пластиковый. Ниже падать уже некуда.

И, конечно же, это всё моя вина.

Я не удостоила Настю даже взглядом, не то что приветствием.

– Излагайте, Арина Вадимовна.

Модестовна плюхнулась в кресло и развалилась, как хозяйка жизни. Осталось только ноги на стол закинуть и закурить сигару для полноты картины.

– В понедельник у меня назначен суд, мне нужен отгул.

– По поводу чего суд?

– Бракоразводный процесс.

– Что же произошло у вас? – она изобразила притворную заинтересованность, склонив голову набок. Глаза её, однако, оставались холодными и оценивающими. Я не собиралась скрывать причин, хотя и понимала, что это