Во главе синдиката - РуНикс

Уже только поэтому она стала одним из немногих людей, которых он не только терпел, но и, если потребуется, защищал. Впрочем, к Альфе он по-прежнему относился равнодушно, не забывая, что Морана была застрелена на его территории его же человеком. Хотя Альфа не нажимал на курок и был такой же жертвой Гектора, как и все остальные, Тристан был нерационален. Он никогда не был рациональным, когда дело касалось её. Морана всегда вызывала в нём эмоции — как хорошие, так и плохие. Логика в его мозгу не существовала наравне с ней.

Эта рассудительная маленькая дикая кошечка крепко держала его за руку и продолжала держать экран телефона на коленях включённым, на котором отображались таймер и местоположение, чтобы он мог их видеть.

— Не может ли это быть ловушкой? — спросил Альфа, пристально разглядывая их обоих. Этот вопрос волновал и самого Тристана, но ставка была слишком высока, чтобы не разгадать её.

Морана поджала губы, обдумывая сказанное.

— Сомневаюсь, — начала она. — Я знаю, что он вам не нравится, но Человек-тень не дал мне ни одной прямой зацепки, которая бы ни к чему не привела. Его информация довольно достоверна.

Одна только её речь в адрес этого ублюдка действовала ему на нервы. Он не любил этого мужчину с тех пор, как узнал, что тот тайно общается и встречается с Мораной. Сначала это была яростная ревность, потому что они только начали встречаться и пытались разобраться в себе, а Тристан не любил, когда рядом с ней находился мужчина, особенно тот, о ком он ничего не знал. Однако со временем ревность сменилась лёгкой ревностью и чистым раздражением. Лёгкая ревность потому, что мужчина был явно умён и находил общий язык с Мораной на интеллектуальном уровне, которого Тристан не понимал, а чистое раздражение потому, что он манипулировал ими, как марионетками на невидимых нитях, и Тристану это совсем не нравилось. Мысль о том, что ими управляет кто-то другой, приводила его в ярость, и уже за это он злился на этого придурка, который считал, что может ими манипулировать. Но он не мог отрицать, что без его зацепок они бы не оказались там, где находятся сейчас, не имея ни малейшего представления о существовании Синдиката, а теперь ещё и о своей сестре. И это разозлило его ещё больше, потому что он чувствовал себя ему тоже обязанным. Если бы зацепка подтвердилась и оказалась правдой, на что он очень надеялся, ему пришлось бы смириться со своим раздражением по отношению к этому человеку.

— Не хочу признаваться, — сказал Альфа с неохотой в голосе, — но он спас жизнь моей жене. Я поговорил с ним после этого, возле больницы. Но я до сих пор понятия не имею, что о нём думать.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду, — кивнула Морана. — Он ведёт себя непонятно. Хотя он и был лучшим источником любой имеющейся у нас информации, я не удивлюсь, если он усыпляет нашу бдительность, чтобы потом устроить засаду, поэтому я предлагаю нам быть начеку.

Альфа согласился.

— Вопрос в том, почему он отправил вам этот контакт именно сейчас?

Морана немного помолчала, задумавшись. Он заметил, как она искоса взглянула на него, и почувствовал, как его собственные глаза сузились. Она не хотела делиться чем-то, какой-то теорией, придуманной в её остроумном мозгу. Было ли это потому, что они были в компании, или она просто не хотела с ним ничего рассказывать?

— Я хочу это услышать, — впервые за несколько часов произнёс Тристан.

Морана сглотнула. Тот старый огонь, когда он хотел и задушить её, и переспать с ней, огонь, который теперь лишь слегка погас из-за того, что их отношения стали чем-то прекрасным, разгорелся в нём с новой силой. Она что-то от него скрывала.

Он повернул запястье ладонью вверх и сжал её руку, пристально глядя ей в профиль. Она посмотрела на него, невинно моргнула, словно только что не выдала ему самый явный признак чего-то подозрительного этим глотком и взглядом уголка глаза.

— Возможно, — начала она, снова сосредоточившись на другом мужчине, задавшем вопрос, — он просто нашёл нужную информацию. Или, может быть, он хочет, чтобы мы были ему должны, поэтому использует это как рычаг давления.

Да, она была чертовски умна, но хитра. Никто не знал Морану Виталио так хорошо, как он, и лёгкая дрожь в её губах отвлекла его достаточно долго от того, что должно было произойти, чтобы он смог сосредоточиться на происходящем.

— Да, возможно, — задумчиво произнёс Альфа. — Судя по тому, что говорят на местах, он уже много лет противостоит Синдикату. Уже одно это говорит в его пользу в моих глазах.

Тристан задумался над этим. Как могло случиться, что они даже не слышали о «Синдикате», если он существовал столько лет? Если только…

— Есть какие-нибудь новости об Альянсе? — спросил он.

Морана тут же повернулась к нему лицом, жаждая поделиться тем, что у неё было, что резко контрастировало с её прежней реакцией. Чёрт, она была настолько очевидной, что это выглядело бы жалко, если бы это была кто-то другой. Нет, за это он был благодарен, потому что это позволяло ему быть в курсе всего, что происходило у неё в голове. Именно неспособность её тела и лица скрывать от него что-либо заставила его понять, насколько сильно он возбуждал её вначале, как он знал, что нужно последовать за ней в ванную, зная, что она не отвергнет его. Именно эта неспособность показала ему, как сильно она жаждала свободы, оставаясь при этом принадлежащей к чему-то, как сильно ей было больно, как она всё ещё продолжала жить. Именно эта неспособность показала ему, как сильно она боролась с откровениями о своей настоящей личности, как сильно она боролась после того, как в неё выстрелили, как много демонов всё ещё преследовали её из-за смерти Зенита.

Но в этом-то и заключалась особенность её демонов. Они всегда смотрели ей в глаза, обнажая свою душу, чтобы он мог её увидеть, и призывали его собственную душу на поверхность.

Именно это она однажды сказала Данте во время полёта на самолёте. Его демоны танцевали с её демонами. Ну, по крайней мере, достаточно грациозно, потому что он совершенно не умел танцевать, хотя однажды и попытался на вечеринке у Марони, потому что она его ужасно сбивала с толку.