Другая сторона Элис - Кристен Леро

Она закрыла глаза на секунду.

Я прошёл через комнату. Медленно. Она не отступила, как не отступила тогда, когда моя ладонь была у её горла. Стояла и смотрела.

Я остановился в паре сантиметров от неё.

Моя ладонь легла на её щеку.

Она выдохнула — тихо, одним коротким выдохом. Закрыла глаза. Прижалась к моей ладони.

— Я ненавижу тебя, Элис, — выдохнул я ей в губы. — За то, что ты сделала. За то, кем ты оказалась. За то, что я читал это проклятое досье много раз и каждый раз думал об одном и том же.

— О чём? — прошептала она.

— О том, что твоя мать болеет. — Пауза. — О том, чего это тебе стоило.

Она открыла глаза.

— Ты мог просто выставить меня, — сказала она. — Или использовать. Это было бы логично.

— Да.

— Но ты этого не делаешь.

— Нет.

— Почему?

Я смотрел на неё.

Не ответил.

Поцеловал.

И сейчас это было иначе.

Жёстко — да. Требовательно — да. Но под этим было что-то ещё. Что-то, от чего я не умел защититься и уже перестал пытаться. Целовал её с тем тихим отчаянием, которое живёт под злостью и не уходит, пока не кончится злость.

Злость кончалась.

Она ответила сразу. Весь накопленный за семь дней голод выплеснулся в этот ответ. Её руки вцепились в меня.

Рука зарылась в её волосы. Другая обхватила талию.

Она была тёплой. Почти забыл что так бывает. Это не успокоило, а сделало только хуже.

— Моя, — сказал я. Поднял на неё взгляд. — Скажи мне.

Она смотрела на меня секунду.

— Твоя, — выдохнула она.

Просто слово, которое было правдой.

Я услышал собственный звук — глухой, из горла. Подхватил её на руки — она обхватила меня за шею — и понёс в спальню.

За окном догорали последние фейерверки над озером.

Тысяча девятьсот двадцать девятый год начинался.

Замок повернулся в половину первого.

Я стояла у окна. Слышала шаги в коридоре ещё за минуту.

Обернулась, когда он уже вошёл.

Пальто. Без галстука. Стакан в руке.

За окном догорали последние фейерверки над озером. Красное и золотое.

Он поставил стакан на столик у двери. Посмотрел на него секунду. Потом на меня.

— Я приходил каждую ночь, — сказал он. — Стоял под дверью. Слушал.

Голос был хриплым.

Я знала. Слышала его шаги все шесть ночей.

— Почему сегодня, — сказала я.

— Потому что ты обещала.

Он прошёл через комнату. Я не отступила — как не отступала ни разу за три месяца, даже когда следовало. Остановился в шаге. Я видела след семи дней под его глазами.

Его рука поднялась к моей щеке. Медленно. Давая время отойти.

Я не отошла.

— Я читал досье много раз, — сказал он тихо. — Каждый раз думал об одном.

Пауза.

— О том, чего тебе это всё стоило.

Я смотрела на него.

В его глазах не было ни холода, ни расчёта. Было что-то с чем он не умел — я это видела.

— Ты мог выставить меня, — сказала я. — Это было логично.

— Да.

— Но не сделал.

— Нет.

Он стоял здесь в половину первого ночи.

И поцеловал меня.

Его поцелуй перестал быть жадным. Стал отчаянным и это было хуже.

Одной рукой зарылся в волосы на затылке и сжал почти до боли. Другой обхватил талию так крепко, что стало трудно дышать.

Я не попросила отпустить.

Мои руки нашли лацканы его пиджака. Не хватило. Мне нужна была кожа не ткань, и пальцы сами начали расстёгивать пуговицы рубашки, путаясь, отказываясь слушаться.

Винсент перехватил мои руки.

Остановил. Прижал мою ладонь к своей груди — там билось неровно.

— Смотри на меня.

Я посмотрела.

В полумраке его глаза были другими. Не теми, которые я видела, когда он держал меня за горло. Здесь было что-то, с чем он не знал, что делать и перестал прятать.

— Моя, — сказал он тихо.

— Да, — ответила на выдохе.

Он подхватил меня на руки и отпустил уже в спальне.

— Я скучал по тебе. — Прошептал у моего виска. — Сидел внизу и слушал тишину твоей квартиры. Рико докладывал, а я каждый раз хотел разбить стакан.

Я закрыла глаза.

— Ты мог просто открыть дверь, — выдохнула я. — У тебя был ключ.

— Знаю.

— Почему не открыл?

Зажмурился. Его ладонь двигалась по моей спине медленно, как будто запоминала.

— Потому что не мог войти с пустыми руками.

— Я думала ты меня ненавидишь, — сказала я. — Каждую ночь стояла у двери. Хотела закричать тебе, что мне холодно с другой стороны, что –

Остановилась.

Не вышло. Просто не вышло.

Он смотрел на меня. Секунду. Две.

Потом что-то в его лице изменилось, взгляд стал теплее, едва. Он наклонился и поймал губами слезинку у моего виска.

— Глупая, — прошептал он. — Какая же ты глупая.

И покрыл лёгкими поцелуями моё лицо — висок, скулу, мокрую щёку — пока я не перестала дрожать.

Потом он скинул пиджак.

Рубашку я успела расстегнуть пока он снимал. Последняя пуговица не поддалась, он накрыл мои пальцы своими и помог. Тихо. Без спешки. Как будто у нас было время — которого никогда не было.

Когда ткань упала я села на угол кровати. Провела ладонями по его груди медленно. Старый шрам под левой грудью. Рёбра под пальцами. Тёплая кожа после семи дней холодного стекла.

Он наблюдал.

— Убеждаешься, что настоящий? — спросил он тихо.

— Да, — сказала честно.

Уголок его рта дрогнул. Он накрыл моё тело своим, давая время привыкнуть, и я вцепилась в его плечи и выдохнула. Поцеловала так же жадно.

Мы избавлялись от остатков одежды молча, торопливо, хаотично, без изящества. Изящество было в первый раз. Здесь была только правда. Его колено между моих ног. Мои ногти на его спине. Ткань на полу.

Он перевернул меня.

Прижал грудью к матрасу, лёг сверху. Провёл руками по моим бокам, медленно вниз. Я выгнулась — невольно, без расчёта.

— Боже, — выдохнул он. Себе.

Когда он вошёл медленно, до конца, я вцепилась в простыню и закрыла глаза. Неделя без него сделала каждое ощущение острым. Он не двигался секунду. Просто держал лицо в моих волосах. Я слышала, как он дышит. Считала его вдохи — рефлекторно, как считала шаги в коридоре.

Шесть ночей.

— Я думал о тебе. — Голос хриплый, почти сломанный. — Каждую ночь. Ничего не складывалось.

— А сейчас складывается? — прошептала я.

— Нет, — сказал он. — Но я здесь.

И начал двигаться.

Это не было нежно.

Но нежность была внутри. Его ладонь нашла мою