Вернуть свое - Мария Зайцева

До этого мне такое не удавалось… Наверно. По крайней мере, я не могла вспомнить ни одного раза, когда бы чувствовала удовлетворение после нашего разговора, когда понимала бы, что получила то, чего добивалась.

Обычно у нас все было быстро, сумбурно и заканчивалось в сексом.

Дурацкая традиция, заведенная еще с самого первого раза, когда Симонов получил по морде и в отместку чуть не трахнул меня силой прямо на диване в гостиной. Или это был стол?

Фиг вспомнишь теперь.

И потом, в наш первый раз, разве мы предварительно до чего-то договаривались? Вообще нет!

Просто он был такой усталый и одинокий, а я… Я слишком много про него думала. И неправильно думала, не так, как надо было.

Вот оно и получилось, как получилось.

И не то, чтоб я жаловалась… Просто я не чувствовала во всем этом себя. Не понимала, где тут моё.

А Симонов, определенно, слишком хорошо это понимал. И всем вокруг показывал.

Черт, его даже не обвинить ни в чем! Я же сама позволила! А теперь надо исправлять то, что натворила.

Так тяжело это делать! Решиться тяжело!

Куда проще поплыть по течению, принять с благодарностью то, что мне предлагается так щедро, порадовать своего мужчину улыбкой и восторгом. И пользоваться, пока дают.

Если бы кто-то на моем месте так сделал, я бы вообще не осудила!

Все правильно же!

Но у меня… Не получалось.

Потому — насилие над собой и разговор.

На этаже дирекции было тихо, как обычно. Складывалось ощущение, что когда тут Симонов, то все остальные сидят по норкам и нос не высовывают.

Звук моих шагов казался невероятно громким. И пугливо вторил стуку моего сердца.

В приемной Симонова я вежливо поздоровалась с его секретаршей, спросила, на месте ли Андрей Савельевич.

— Да, но у него совещание сейчас, — удивленно ответила секретарша, осматривая меня с ног до головы.

Ну да, видок у меня был не особенно презентабельный, джинсы, кроссы, футболка. А что поделать? Что удалось с утра купить по быстрому, то и надела.

— Я подожду тогда.

— Не уверена, что у него будет время, у него встречи одна за одной назначены…

— А я подожду.

Я тихонько села в уголок приемной, сжала нервно пальцы.

Прислушалась.

За дверью кабинета Симонова были слышны мужские голоса. Глуховато, но становилось понятно, что там довольно напряженно.

Ругаются?

Наверно, после такой встряски, о которой я вообще мало что знала, потому что в интернет-ресурсах как-то неохотно про это писали, а больше не у кого уточнить было, Авдеев слинял быстренько с линии обстрела, и я его не поймала снова, чтоб допросить качественно… Скорее всего, дел были вагон и маленькая тележка у Симонова.

И тут я еще.

Надо было уходить.

Надо было другое время подбирать.

И, хоть я понимала прекрасно, что это во мне слабость и робость говорят, и надо их как-то затыкать, но чуть было не встала и не сбежала оттуда.

Не успела просто.

Двери высоких кабинетов открылись, и в приемную стали выходить серьезные злые мужики.

Среди них я узнала только Петровича, помощника Симонова.

Он был бледен, прихрамывал, но выглядел злее остальных.

Симонов, вышедший последним, держался, как всегда. То есть, высокомерным отморозком, которому все пофиг.

Он начал что-то говорить секретарше, властно, отрывисто, но тут увидел меня в углу приемной и замолчал.

— Привет, — улыбнулся он мне глазами, и так тепло как-то, так нежно даже, что у меня даже сердце чуть-чуть засбоило, — иди в кабинет.

Я встала, прошла мимо испуганной мышкой, даже не помышляя о том, что можно его обнять, поцеловать… Наш статус был мне неясен до конца, а просто так демонстрировать степень близости… Ну уж нет.

— Петрович, — холодно застопорил в дверях Симонов помощника, — кто Настю возит сегодня?

— Алексей.

— А где доклад от него о ее передвижениях? Какого хрена она ждет в приемной?

— У тебя на телефоне доклад, ты его просто не нашел времени прочесть.

— Да?

Симонов достал телефон, листнул, нахмурился.

— Меня нет ни для кого.

И закрыл дверь кабинета.

Развернулся ко мне, застывшей посреди, прямо у стола для переговоров, подошел, подхватил за талию, усадил на этот самый стол, поцеловал…

И все это — быстро так, я лишь моргнуть пару раз успела!

Выдохнула, покорно раскрывая губы, подчиняясь его напору, обняла… И растаяла опять, как дурочка.

Ну что тут можно было поделать? Так сладко с ним целоваться, так правильно! И вообще все, что он со мной делал, было правильно. А еще Симонов крышесносно умел отключать любые мыслительные процессы своими губами.

И руками.

И… вообще…

Ну слабая я перед этим мужчиной, ну убейте меня за это теперь…

— Думала обо мне? — спросил он, не отпуская, прижимая к себе и поглаживая очень даже со значением. Вклинился между моих ног, тесно так, пошловато и горячо.

Ох, знала бы я, когда впервые заходила в этот кабинет, что меньше чем через месяц буду сидеть тут на столе в совершенно развратной позе. И этот самый жуткий мужик будет меня целовать так жадно… Интересно, убежала бы? Нифига… От него не убежать…

— Думала, — выдохнула я.

— Я тоже думал… Не могу сейчас сорваться. Поезжай домой, я приеду вечером… — от его дыхания в голове все плыло.

— Нет, мне надо… Надо домой…

— Так я и говорю…

— Нет. Мне ко мне домой.

Он отстранился, нахмурился.

— Мы это уже обсуждали.

— Но не обсудили, — я чуть-чуть пришла в себя и отклонилась, — отпусти меня, пожалуйста. Мне тут немного… Неловко.

Симонов медленно, словно нехотя, выпустил меня.

Отошел на пару шагов, пристально и недовольно следя за моими действиями.

А я спрыгнула со стола и отступила за его защиту. Уперла руки в столешницу, чтоб хоть как-то их занять.

Уф-ф-ф…

— Я сегодня на работе… Узнала… О то, что нашу фирму выкупил твой холдинг.

Я сделала паузу, избегая смотреть Симонову в глаза.