Рэйчел Гибсон - Смотрите, Джейн забивает!

Его прикосновение, казалось, согревало ее изнутри, и с губ Джейн слетел нервный смешок:

- Нет, вряд ли.

- Очень плохо. Я бы не возражал увидеть его задом наперед.

Музыка струилась вокруг Джейн, как будто все внутри нее замерло. Люк Мартинò, с его порочной улыбкой и татушкой в виде подковы, хотел увидеть ее обнаженной. Невероятно. Прямо под его ладонью ее кожу покалывало, горячую и трепещущую от непривычных ощущений. Желание и нужда сплелись воедино внизу ее живота, и Джейн подумала, заметил ли Люк, что она прижалась к нему. Как раз настолько, чтобы уткнуться носом в его шею. Прямо над черной лентой его галстука и накрахмаленного воротника.

- Джейн?

- М-м?

- Мари возвращается. У нас ранний вылет, так что лучше пойти домой.

Джейн взглянула на тени, ласкающие его лицо. В то время как греховные мысли затуманивали ее разум, он казался равнодушным. «Я бы не возражал увидеть его задом наперед», - сказал он. Без сомнения, он снова вешал ей лапшу на уши.

- Я возьму свой плащ.

Он убрал руки с ее спины, и холодный воздух занял место теплого прикосновения. Люк взял ее за руку, и когда они вышли с танцплощадки, вручил ей сумочку Каролины.

- Давай твой номерок. Я возьму плащ вместе с пиджаком Мари.

Джейн порылась в сумочке и вытащила кусочек бумаги. Пока Люк разыскивал верхнюю одежду, она болтала с Мари, но ее мысли занимал брат девочки, и отрицать это было нельзя. Она хотела его. Сильно. «Заметил ли он?» – спрашивала она себя. Джейн искренне надеялась, что нет. Она надеялась, он никогда не обнаружит этого. Она могла счастливо прожить всю жизнь, не сообщая никому, что Джейн Олкотт хотела переспать с плохим парнем из хоккейной команды, Люком Мартинò. Если бы он заподозрил это, то, без сомнения, долго и упорно бежал бы в противоположном направлении.

Люк вернулся и помог ей надеть черный плащ. Его пальцы сзади коснулись ее шеи, когда он поправлял воротник, и Джейн подумала, каково бы это было - почувствовать, как его рука обнимает ее, если бы она прислонилась к нему. Но даже если бы у нее хватило смелости поддаться этому импульсу, было уже слишком поздно: Люк отошел и распахнул пиджак для своей сестры.

Пока они ждали на крыльце «Спейс-Нидл» служащего, который должен был пригнать «Лэнд Крузер» Люка, тот застегнул четыре пуговицы смокинга и засунул руки в карманы: его широкие плечи напряглись от холода. Все говорили о погоде и о раннем вылете завтра утром. Ничего важного. Мари рассказывала им о виде со смотровой площадки, а Джейн бросала взгляды на темный профиль Люка. Свет от «Нидл» заливал одну сторону его лица, широкие плечи и отбрасывал длинную тень на бетон.

Когда служащий вернулся, Люк открыл переднюю дверцу для Джейн и заднюю для сестры. Затем занял место водителя, и они направились к Бельвью. Через несколько кварталов Люк нарушил тишину.

- Миссис Джексон знает, что она должна прийти завтра до того, как ты вернешься из школы, - сказал он сестре. – Тебе нужны деньги на что-то?

Джейн уголком глаза взглянула на него. Его профиль казался лишь черным контуром в темном интерьере. Золотистые блики освещали циферблат его часов и отбрасывали золотые лучики на смокинг. Джейн отвернулась и посмотрела в окно.

- Мне нужны деньги на обеды, и я не заплатила за уроки по керамике.

- Сколько тебе нужно?

Джейн, сидя в роскошном кожаном интерьере внедорожника, слушала их беседу, чувствуя себя незваным гостем. Люк говорил со своей сестрой об их каждодневной жизни. Жизни, в которой ей не было места. Это была его жизнь. Не ее. У нее была своя жизнь. Та, которую, она сама создала. А в жизни Люка Джейн не было места.

Когда машина замерла перед ее домом, Джейн потянулась к двери и сказала:

- Большое спасибо за то, что довезли меня.

Люк потянулся к ней и схватил ее за руку через тонкий плащ.

- Не двигайся. - Он взглянул на заднее сиденье: – Я сейчас вернусь, Мари, - и вышел из машины.

Уличные фонари едва освещали его, пока он обходил «Лэнд Крузер», а затем открывал дверцу. Люк помог Джейн выйти, и они вместе пошли по дорожке к дому. На освещенном крыльце Джейн открыла сумочку и вытащила ключи, но совсем как в ту ночь, когда Люк проводил ее в номер отеля в Сан-Хосе, он забрал у нее ключи и вставил в замок.

Внутри она оставила торшер включенным, и свет разливался по ковру и освещал входную дверь.

- Еще раз спасибо, - сказала Джейн, заходя внутрь, и протянула руку, чтобы забрать ключи. Люк взял ее за запястье и вложил ключи в ладонь. Вместо того чтобы отпустить ее, он вошел в дом.

- Это плохая идея, - сказал он и прижал большой палец к жилке на ее шее, где бился пульс.

- Что? Привезти меня домой?

- Нет, - Люк притянул Джейн к себе и склонился к ее лицу. – Ты сводишь меня с ума. С этими волосами, которые заставляют меня думать, каково это, чувствовать, как они обвивают мои пальцы. – Он сжал ее плащ на спине, сминая ткань в кулаке и прижимая к себе еще крепче. – Твои алые губы и маленькое красное платье дарят мне кучу сумасшедших идей. Черт! Я не должен думать о тебе, но я думаю. Лучше не задавать вопросов, - его голубые глаза, пылающие и напряженные, смотрели в ее. – Но я не могу не спросить, - прошептал он рядом с ее ртом. – Скажи же мне, Джейн, ты замерзла? – его губы коснулись ее, и он жарко выдохнул: - Или возбудилась? – А потом поцеловал ее. И на несколько секунд она была ошеломлена. Джейн могла лишь просто стоять, пока он нежно целовал ее губы.

Что он имел в виду, спрашивая, замерзла она или возбудилась? Она определенно не замерзла. Теплый рот Люка прижался к ее губам, и он поднял свободную руку к ее лицу, лаская щеку, пробегая пальцами по волосам на ее висках. Тихий стон замер в горле Джейн, ключи выпали из руки, и ее больше не волновало, что же он имел в виду, говоря о том, что она замерзла. Джейн провела ладонью вверх по пиджаку к его шее. Это не могло случиться. Не с ней. Не с ним.

Его губы дразнили и давили сильнее, пока она не открыла рот. Его язык скользнул внутрь и коснулся ее, влажный и, о-о-о, такой желанный.

Для мужчины, который тратил свое время на то, чтобы бить клюшкой по людям и шайбам, его прикосновение оказалось удивительно мягким. Тихий стон вырвался на свободу и слетел с ее губ. И Джейн отпустила себя. Она позволила себе скользить в жаркой страсти, разливающейся по коже, грохочущей в ее груди и ноющей между бедер. Она позволила себе с головой окунуться в страстное желание, которое пыталась не подпустить. Его большая рука сжала ее грудь через слои одежды, и Джейн приникла к нему. Его большой палец потер ее сосок, и она привстала на кончики пальцев. Больше не существовало мыслей о том, что позволить, только о том, что сделать. Просто целовать его, как будто она хотела поглотить его целиком. Ее язык скользил по его, как будто она хотела съесть Люка Мартино́.