Проект Алиса Громова - Алёна Май

— К черту всех! — слова Алисы звучали приказом.

— Ты уверена? Я даже не успел понять, что произошло. Не совершаю ли я ошибку?

Алиса кивнула и хитро улыбнулась.

— Матвей Донцов совершает много ошибок, но если ты меня сейчас не поцелуешь, я тебя покусаю.

Матвей перешел в наступление, его горячая ладонь накрыла грудь Алисы и сжала. Она выронила из рук телефон. Большим пальцем Матвей начал дразнить ее сосок, и его действия заставляли Алису выгибать спину ему навстречу. Его член упирался в нее и заставлял елозить, желая куда большего, чем эти почти невинные прикосновения. Наклонив голову, она увидела их в отражении зеркального шкафа. Кажется, ее фантазии становились явью — и как же это было эротично!

Алиса обхватила лицо Матвея руками и жадно поцеловала, кусая за губы. Мягкие, сладкие, такие желанные. Матвей раньше и Матвей сейчас — это два разных Матвея. Либо он наконец выпустил своего внутреннего зверя наружу. Этот зверь очень нравился Алисе.

— Ты все-таки купил презервативы? — прошептала она ему на ухо, а затем поцеловала в скулу и двинулась снова к губам.

Матвей прижался лицом к ее груди и заворчал.

— Я опять забыл, — он обнял Алису еще сильнее.

Алиса разочарованно выдохнула, а затем и вовсе их небольшой момент близости нарушил очередной храп Саши.

— Момент определенно испорчен, и вообще, — Алиса слезла с Матвея и нашла свой телефон. Ее грудь вздымалась от частого дыхания, а от разочарования она готова была биться головой о стену. — Я же не за этим тебя разбудила.

* * *

Матвей лениво забрал телефон из рук Алисы, и его лицо исказилось гримасой недовольства. Как будто ему мало было всего, что произошло за вечер. Последнее время он вообще ненавидел, когда заходило солнце, так как ночью творилась всякая дичь, а люди вокруг сходили с ума. Существовало ли «осеннее обострение»?

— Что мне делать, Матвей? Игнорировать? Подать на эту суку в суд за клевету? Поехать к ней и залить клей в замочную скважину? — Алиса не смогла оставаться на месте и встала с кровати.

Алиса ходила из угла в угол, футболка от движения задиралась, оголяя ее округлые ягодицы и длинные ноги. Матвей ощутил дикое желание послать все к черту, запереться с Алисой в каком-нибудь подвале и ублажать ее, пока она не начнет умолять о пощаде.

— Игнорируй. Это же ложь, так чего обращать внимание на всяких психов с больной фантазией.

— Она же была там и по-любому знала, что все не так! Посмотри на время, она выложила это с час назад. То есть уже после того, как Саша… Кстати, а что Саша? Что там произошло?

— Как я понял, — начал Матвей, садясь на кровати и продолжая изучать Алису томным взглядом. Было очень тяжело собраться, когда дамба, построенная вокруг его сердца и сдерживающая его чувства к Алисе, рухнула. — Этот тип, что приставал к тебе, попался ему на глаза с какой-то очередной девчонкой. А к тому моменту Саня уже был совсем нетрезв, вот и навалял ему.

— И что с того, что твой брат кому-то набил морду? — возмутилась Алиса. — Блин, этот Майкл же друг владельца этого захудалого притона, парня этой стервы.

Матвей поднял палец вверх, хваля Алису за сообразительность.

— Майкл твой…

— Не говори так. Меня аж затошнило.

— В общем, этот немец или кто он там, подавать заявление не стал, так как торопился на самолет — Саню пронесло. А что там в голове случилось у Лены, понятия не имею.

— Зачем ей это делать? Она обещала мне не выкладывать никаких фото с парнями, — Алиса осеклась, когда Матвей внимательно посмотрел на нее. — Я знала, что мы будем не одни, но не знала, куда мы идем. Не злись на меня.

— С чего ты взяла, что я злюсь? — Матвей отвернулся от Алисы.

— У тебя морщины между бровями появляются и челюсть становится острой как бритва, когда ты недоволен.

Матвей глянул на себя в зеркало и попытался придать лицу более расслабленный вид. Алиса усмехнулась.

— Ничего не делать?

— Ничего не делать. Комментарии можем удалять, остальное — неважно. Важно, как мы себя будем вести дальше.

Алиса напряглась всем телом, запрыгнула снова на кровать и приблизила свое лицо к Матвею, почти касаясь носами.

— И как же мы будем себя вести? — тихо прошептала она. — Мне продолжать играть свою роль или можно уже перейти в режим реальной жизни? — Алиса наступала на Матвея. Ее откровенность немного испугала его.

Он так много хотел ей сказать, но рядом с Алисой терял рассудок и все слова. Он… боялся ее. Боялся, что не оправдает ее надежд, что сделает несчастной ту, которая должна была всегда улыбаться. Он обязан был сделать ее счастливой. И почему он так долго решался?

— Алиса… — начал Матвей и подался к ней навстречу, упираясь лбом в ее. Сердце разгоняло кровь по венам, язык стал ватным. — Ты действительно хочешь, чтобы все было по-настоящему?

Она дрожала также, как и он.

— Очень хочу, — Алиса затаила дыхание.

Матвей открыл глаза, отстранился, потянулся к ней рукой и очертил пальцами линию её подбородка, приблизился и поцеловал. Нежно, без намека на пошлость.

— Значит, будет. Все будет по-настоящему.

Алиса отстранилась, вгляделась в расслабленное лицо Матвея, будто пыталась осознать насколько правдивы его слова, а затем обняла его за шею очень крепко, до его сдавленного хрипа, чмокнула в нос, вскочила со своего места и принялась прыгать и кружиться на месте, разводя руки в стороны. Матвей улыбался, наблюдая победный танец Алисы. Это радовало его также сильно, как бесила привычка Алисы есть в постели.

Безумие. Полное безумие. Но он ощущал абсолютную легкость во всем теле, как будто скинул килограмм двадцать (и не от того, что Алиса слезла с его колен). Говорить о своих настоящих чувствах оказалось очень приятно, хоть и вызывало леденящий ужас где-то на задворках разума.

Она уйдет от тебя так же, как и все остальные.

Ты не дашь ей того, что она хочет.

Ты разочаруешь ее.

Тревожные мысли заполняли голову Матвея, но он приказал им спрятаться и подождать, дать насладиться моментом. Хотя бы недолго. Он столько времени сдерживался, но наконец решил, что лучше сделать и жалеть, чем не сделать и жалеть. Пусть этот ураган «Алиса» делает с его сердцем, что хочет. Он готов.

Алиса и предположить не могла, что было на уме у Матвея. Она радовалась моменту, порхала как бабочка и готова была жалить как пчела, если он