Второй шанс для полковника Смолова - Юлия Рудакова

Яна отломила кусочек пирога, посмотрела на него прищурившись и улыбнулась — открыто, без тени кокетства.

— Потому что на Патриарших слишком много шума и фальши, Артур Дмитриевич. А здесь — мои правила, моя кухня и моя жизнь. И знаешь, что? — она качнула чашкой. — Мне нравится ни от кого не зависеть. В отличие от некоторых героев-офицеров, которые годами строили замки из песка, а потом рухнули от одного сквозняка.

Артур помрачнел, но спорить не стал. Он знал, что она права. Впервые за долгое время он сидел напротив женщины, которая видела его насквозь — без мундира, без регалий, без иллюзий — и совершенно этого не боялась.

И от этого странного, звенящего равенства на душе впервые за долгое время стало тепло.

Субботний полдень выдался на редкость солнечным. Артур как раз возился с починкой старой садовой скамейки на заднем дворе, когда со стороны дороги раздался резкий, хорошо знакомый звук тормозов тяжелого внедорожника.

Через минуту у калитки затормозил черный служебный автомобиль. Хлопнули дверца, и на дорожку уверенной, тяжелой походкой шагнул Иван Вершинин.

Старший брат Яны и давний друг Артура выглядел безупречно, несмотря на выходной: отглаженная рубашка с закатанными рукавами, тугие наручные часы, собранный, прокурорский взгляд человека, привыкшего с первого взгляда сканировать обстановку на предмет скрытых угроз. На лице Ивана застыло выражение сдержанной тревоги, смешанной с недоумением.

— Здорово, полковник, — бросил Иван, распахивая калитку. — До меня тут дошли странные слухи из столицы, что ты сорвался с министерской должности и залег на дно в родительском гнезде. Решил проверить, живой ли ты еще или тебя уже списали по выслуге лет.

Артур выпрямился, отложил в сторону молоток и вытер руки о ветошь. Встреча с Иваном была неизбежна, но он надеялся оттянуть ее еще на пару дней — пока не улягутся собственные мысли. О разводе с Ингой Иван пока ничего не знал: Артур не любил выносить сор из избы, особенно в таких деталях.

— Живем потихоньку, Иван — сдержанно кивнул Артур, направляясь навстречу другу. — Проходи на веранду. Чай или кофе? Или ты по долговременной службе с протоколом?

Иван прошел за ним, но садиться не спешил. Он внимательно оглядел ухоженный, хотя и простоватый двор, заброшенную крышу мастерской и почему-то особенно пристально — соседний забор, за которым в этот момент было подозрительно тихо.

— Я не по протоколу, Артур. Я по старой дружбе, — Иван опустился на скамью, скрестив руки на груди. — В министерстве шепчутся, что ты взял в разработку контракты по тылу, которые курируют очень непростые люди. А сегодня утром мне позвонил старый знакомый из главка и между делом спросил: мол, правда ли, что полковник Смолов прячется в Подмосковье от семейных бурь? Объясни мне, какого черта происходит? Ты почему трубку во вторник не брал, когда я тебе звонил?

Артур тяжело вздохнул. Скрыть правду от прокурора, который привык выстраивать логические цепочки из полутонов, было невозможно.

— С Ингой мы разошлись, Иван, — ровным, чеканящим слогом произнес Артур, глядя другу прямо в глаза. — Вопрос закрыт окончательно. А насчет министерства... Да, копаю там, где другие предпочитали не замечать дыр в бюджете. Кому-то это не понравилось. Вот и всё.

Иван замер. На секунду в его глазах промелькнуло искреннее удивление, сменившееся тяжелым пониманием. Он хорошо знал характер Артура — если тот взял след, свернуть его сможет только прямой приказ главнокомандующего или пуля.

— Твою ж мать... — глухо выругался Иван, проводя ладонью по лицу. — Развод — это паршиво, но предсказуемо если там..., впрочем, это уже, неважно. Но лезть в эту министерскую бухгалтерию в одиночку — чистое самоубийство, Артур. За этими людьми стоят такие генеральские погоны, что тебе живо перекроют кислород.

— Пусть попробуют, — коротко обронил Артур, и в его голосе прорезалась та самая сталь, за которую его уважали в боевых точках.

В этот момент калитка соседнего участка скрипнула, и на дорожку вышла Яна. Она держала в руках поднос с высокими стаканами домашнего лимонада и тарелкой свежеиспеченного печенья, явно направляясь к ним. Увидев Ивана, сидевшего на веранде, она замерла на полпути, а ее лицо мгновенно приняло колючее, независимое выражение.

Иван резко обернулся на звук шагов. Увидев сестру, он нахмурился еще сильнее.

— Яна? А ты что здесь делаешь? — в голосе прокурора тут же прорезались старше братские нотки тотального контроля. — Ты же собиралась ехать в город на прошлой неделе на выставку блогеров. Почему ты до сих пор на даче? И.…вы что, теперь соседи?!

Яна медленно поставила поднос на стол, выпрямилась во весь рост и скрестила руки на груди точь-в-точь так же, как только что делал ее брат. Родственное сходство было поразительным, но у Яны этот жест выглядел не угрожающе, а вызывающе.

— Во-первых, Иван, привет тебе тоже, — процедила она с легкой усмешкой. — Во-вторых, я живу в собственном доме на собственной земле, если ты вдруг забыл географию нашего поселка. А в-третьих, тон смени. Я тебе не подследственный на допросе в прокуратуре и не пятилетняя девочка, за которой нужен присмотр.

Иван поднялся со скамьи, явно ошарашенный таким отпором.

— Яна, я не допрашиваю, я просто спрашиваю! — повысил голос он. — Ты понимаешь, что здесь происходит? Артур втянут в грязные разборки, тут крутятся очень опасные люди... Я не хочу, чтобы ты оказалась в эпицентре какого-нибудь скандала из-за того, что просто живешь с ним по соседству!

— Из-за того, чточто? — Яна резко шагнула вперед, глаза ее вспыхнули гневом. — Ты сейчас, о чем вообще подумал, старший братец? Мы с Артуром — просто соседи. Взрослые люди. И уж точно без твоего высочайшего соизволения разберемся, кому где жить и с кем пить чай.

Артур сидел молча, наблюдая за этой семейной перепалкой. Внутри у него поднималось странное, горячее чувство: он видел, как яростно Яна отстаивает свою независимость перед собственным братом-прокурором, который привык всех защищать и контролировать. Ей не нужна была защита. Ей было нужно уважение.

Иван перевел тяжелый взгляд с сестры на Артура, словно пытаясь соединить точки в единый узор.

— Значит, просто соседи... — медленно произнес он, качая головой. — Смолов, ты мне друг, почти брат. Но если я замечу, что из-за твоих министерских войн хоть один волосок упадет с головы моей сестры...

— Иван, отставить театр одного актера, — жестко прервал его Артур, поднимаясь со скамьи. Его голос прозвучал тихо, но в нем было столько внутренней силы, что прокурор инстинктивно замолчал. — Никто твою сестру в обиду не даст. И решать