21 день - Анна Гром
– А когда ты к нам придёшь? – включилась Аура, оттолкнув сестру от монитора. Сонору с замученным взглядом уже никто не замечал, девчонки совсем затоптали её.
– После карантина, обещаю, – плохо скрывая стыд, сказала я. Совсем недавно я то же самое обещала Иену, но так и не сдержала слово. Я ощутила себя неблагодарной, заносчивой заразой, которая забыла дорогу в дом, где однажды её приютили и спасли от неминуемой гибели. Оправдываться мне не хотелось, хотелось извиниться и немедленно всё исправить. Угроза новый катастрофы заставляет ценить то, что имеешь.
– «Приключения Пигги» начались! – вскрикнула Амелия, посмотрев куда-то за спину матери. Там у них стоял телевизор, насколько я помню.
Девчонок сдуло словно ветром. «Приключения Пигги» – мультик о маленькой свинке, которая каждую серию не успевала домой к комендантскому часу. Каждую серию её ждали весёлые, иногда опасные, но поучительные приключения, после которых маленьким зрителям никогда не захотелось бы нарушать правила – именно так думала пропагандистская служба. Как оно было на самом деле, отследить было сложно – например, детям из Седьмого и Восьмого района вряд ли было до мультфильмов…
– Они меня с ума сведут, – Сонора стёрла невидимый пот со лба. Я улыбнулась. – Как ты? Пока Иен прохлаждается на материке в обнимку со Стельман, на тебя свалилась вся работа, – в её голосе послышались нотки ревности.
Я смутилась. В личную жизнь Иена я никогда не лезла да и, честно говоря, не испытывала к ней особого интереса, и, когда Сонора будто бы невзначай попыталась втянуть меня разговор на окололичную тему, почувствовала себя неловко. Неловко от того, что это меня вовсе не касалось, и одновременно от того, что Сонора подсознательно рассчитывала получить от меня поддержку.
– Ну, вряд ли в обнимку. Семья для него святое, это я точно знаю, – максимум, что я сумела из себя выдавить.
Поддержка из меня так себе, это очевидно, широтой души Соноры я не обладала. Сухость эмоциональных проявлений как защитный фактор, вероятно, ещё не скоро оставит меня. Наверняка, Дэмиан уже расшиб себе лоб об эту бетонную стену…
– Я тоже знаю. И мне жуть как приятно, что я однажды обошла саму главу Подразделения в борьбе за сердце этого засранца, – она красноречиво заломила бровь и ухмыльнулась. В свои сорок три Сонора Максвелл была куда живее, чем я в свои двадцать пять…
– Ты крута, Сонора, – я засмеялась, заразившись её игривостью. Она была невероятно красива, возможно, не внешне – в утонченности она явно проигрывала Стельман – красота её шла изнутри: в манере говорить и смеяться, в крупных, ярких чертах лица, в широкой, обезоруживающей улыбке, в той любви, которую эта женщина дарила семье и всем, кто с ней соприкасался. Я бы так не смогла. Во мне нет столько жизненной силы, после Патрика я себя-то таскала кое-как. Мешок с кровью и костями – примерно так я чувствовала себя. Изменения приходили постепенно и почти незаметно, день за днём, час за часом, и вдруг – я даже не помню, в какой именно момент это случилось! – я поняла, что могу жить, дышать, чем-то интересоваться и даже влюбляться…
– А то! – Сонора кокетливо повела плечами, хитро улыбнулась, а после посерьёзнела – скорее всего, девчонки залипли в телевизор, и нужда храбриться перед ними отпала. – Но всё равно немного тревожно. Особенно сейчас. Ты держишься?
– Да. Да, я в целом в норме.
– Ты хорошо выглядишь, глаза блестят. Ожила, – Сонора считала с меня эти перемены, но мне не хотелось вдаваться в подробности. Возможно, при личной встрече. Но не сейчас.
– Где Дион? – спросила я, чтобы направить разговор в другое русло.
– Я как раз поэтому и звоню.
Сонора совсем сникла, а я напряглась. Надеюсь, что Дион здорова…
– Ты знаешь, она уже совсем взрослая. Так время быстро пролетело… – рывком ладони она пригладила волосы, и без того безупречно уложенные. Сонора нервничала и вместе с ней нервничала я. – В общем, у неё появился парень, и, насколько я поняла, он заражён. Единственное, что она сказала мне за последние сутки – что хочет к нему. Хочет умереть вместе с ним.
Я прикрыла рот ладонью. Стало больно в груди, я прочувствовала её страдания так близко, словно страдала сама. Дион почти четырнадцать. С высоты прожитых лет эта влюблённость могла бы казаться ветреной подростковой блажью, но для Дион таковой она не была. Для Дион всё было серьёзно. В четырнадцать восприятие остро, и несчастная любовь кажется больнее смерти. Сонора вовремя забила тревогу.
– Иен знает?
– Нет. Смысл? Он всё равно ничего не сможет сделать, он далеко… Никого из нас она больше не слушает. Я почти не сплю, боюсь, что она вылезет ночью в окно…
– Чем я могу помочь? – с готовностью заявила я. Сонора выглядела по-настоящему потерянной, и я никак не могла остаться в стороне.
– Поговори с ней. Вы ведь много времени проводили вместе, она очень доверяла тебе…
Последнее сообщение я получила от Дион пять месяцев назад и так и не ответила на него – закрутилась. С чего бы ей слушать меня, если я не удосужилась послушать её? Я слишком долго жалела себя, не обращая внимания на жизнь вокруг, на людей, которые нуждались во мне. Нужно попытаться разорвать этот порочный круг. И не только с Дион…
– Прости, мне неловко тебя просить об этом, сейчас такое время, у тебя нагрузка… Но мне страшно.
Она была почти в панике. Мне хотелось обнять её, проклятый экран, жаль, что нельзя через него дотянуться!
– Я попытаюсь, Сонора. Сегодня позвоню ей. Чуть попозже, чтобы она не заподозрила…
Сонора быстро-быстро закивала головой и спешно попрощавшись, отключила связь. Наверное, ушла плакать. А после приводить себя в порядок, чтобы девчонки ничего не заметили.
Я не представляла, каково это, когда от тебя зависят жизни троих маленьких людей. Моя личная ответственность за город не шла ни в какое сравнение. Население… оно было лишь численностью, обезличенной статистикой – так учили нас в Академии, ведь переживать за каждого ни одно сердце не выдержит, другое