Свирепая одержимость - Мила Кейн

Ну уж нет. Я этого не позволю.

И вот теперь я стоял перед баром с несколькими взбешенными товарищами по команде, один из которых, судя по виду, с удовольствием написал бы на меня заявление.

— Какого хрена, Синклер? — потребовал Ник. Голос звучал гнусаво и приглушенно. Может, я сломал ему нос. Очень на то похоже.

— Извини. — Я хрустнул костяшками пальцев. Главный плюс ударов головой: руки остаются чистыми. В прямом смысле. — Кажется, я тебя с кем-то перепутал.

Ник фыркнул.

— Ты, блядь, издеваешься? Ты сломал мне нос, потому что перепутал меня с кем-то?

Ашер смотрел на меня так, словно не верил ни единому слову.

— Ага, — вздохнул я.

Объясняться с Ником я не собирался. Этот ублюдок объяснений не заслуживал.

Я достал из кармана ключи.

— Ну, всякое бывает. Давай считать, что это случилось на льду. Без обид, приятель.

Ник уставился на меня с открытым ртом.

Маркус вздохнул и покачал головой.

— Да ну вас нахрен. Мне уже плевать. Увидимся завтра на тренировке. — Он направился к мотоциклу, припаркованному у обочины.

— Я буду в Лондоне, — напомнил я. — Место мое не занимайте и постарайтесь без меня не облажаться слишком сильно.

— Пошел ты.

Я показал ему средний палец и направился к машине.

Селена наверняка уже была дома. Похоже, пришло время еще раз напомнить ей о правилах, раз она никак не могла перестать их нарушать.



Полчаса спустя я вошел на кухню и едва успел увернуться от яблока, летевшего мне прямо в голову. Я поймал его на лету, спасибо хоккейным рефлексам, и посмотрел на нападавшую.

Селена стояла за кухонным островом посреди кухни. Она сняла объемный кардиган, который носила поверх черной майки и джинсов. Волосы мягкими прядями лежали на плечах и, впервые за долгое время, были как следует расчесаны. Ради этого парня она постаралась. Она была сама на себя не похожа. И это бесило меня еще сильнее.

— Ты обронила, — сказал я.

Она прищурилась, взяла еще одно яблоко и швырнула в меня с пугающей меткостью.

Оно ударило меня в плечо и упало на пол.

— Не переводи продукты, дикарка…

— Почему? Это тоже против твоих правил? — огрызнулась она.

— Потому что это, блядь, невоспитанно. Надо ценить то, что у тебя есть, — поправил я ее, поднял яблоко с пола и показал ей. — Вот это теперь съешь сама. Нечего выбрасывать еду.

— Броуди! — Селена бессильно хлопнула ладонью по столешнице. — Да в чем, черт возьми, твоя проблема?

В тебе.

Я положил яблоко и пожал плечами, разминая напряженные мышцы.

— Я сказал тебе не нарушать правила. Ты нарушила, и мне пришлось напомнить, чем это заканчивается. Все просто.

Я откинулся на столешницу у стены. Селена медленно обошла остров и направилась ко мне.

— Ты велел мне соблюдать свои идиотские правила, а потом решил для убедительности избить парня?

Я пожал плечами.

— А почему нет? Он хоккеист. Ему постоянно прилетает по лицу, разве не заметно? — Я неопределенно обвел рукой собственное лицо. — Там уже все кривое. Не может быть, чтобы нос ему сломали впервые.

— Ты сейчас серьезно оскорбляешь его внешность вместо того, чтобы признать, что напал на него?

— Давай лучше попробуем вот что. — Я поднял палец и ткнул Селену в плечо. — Ты хоть раз возьмешь ответственность на себя.

Она вскинула бровь.

— Причем здесь я?

— У тебя есть правила, которые ты обязана соблюдать. Есть вещи, которые Синклерам можно делать, а есть те, которые нельзя. Я говорил тебе об этом уже миллион раз. Тебе стоит проверить память. По-моему, с ней что-то не так. Это ненормально.

Селена толкнула меня.

— Нет, это с тобой что-то ненормально. Ты конченый псих.

Я лишь пожал плечами.

— И похуже называли.

— Даже не сомневаюсь! Почему мне нельзя встречаться с Ником? Проблема именно в нем или вообще в любом парне? — потребовала она.

Я открыл рот, собираясь сказать, что проблема только в нем. В том ублюдке, который за спиной оскорблял ее.

Но сказал совсем другое.

— В любом. Привыкай.

Она открыла рот, но не издала ни звука. Мне удалось лишить ее дара речи. Само по себе достижение. Жаль, продлилось оно недолго.

— И к чему все это приведет, Броуди? Как долго ты собираешься указывать мне, как жить? Только в этом году? Или в следующем тоже? А после выпуска? Когда мы станем старше? Ты и на десятую годовщину свадьбы наших родителей будешь пихать мне в глотку свои долбаные правила? Я ведь и тогда останусь Синклер, разве нет?

Только не если все будет по-моему.

— Мы сейчас не о будущем говорим. Речь о сегодняшнем вечере и об этом парне… — Я осекся.

Можно было просто рассказать, что он говорил о ней, и тем самым снять с себя всю вину. Это было бы проще всего.

Но почему-то я не мог заставить себя произнести эти слова.

— Ты себя не контролируешь. — Она отступила и оглядела меня с откровенным потрясением.

— Контролирую.

Она покачала головой.

— Нет. Сколько бы ты ни разглагольствовал о дисциплине, манерах и правильном поведении, ты ничем не лучше остальных. Ты тоже можешь сорваться.

Я рассмеялся.

— Я не сорвался, Селена. Ты столкнулась с последствиями собственных поступков, вот и все. Я тебя предупреждал.

Она кивнула и снова подошла ко мне.

— Я не позволю тебе всю жизнь мной командовать. Захочу с кем-то встречаться — буду. Захочу с кем-то переспать — пересплю. Ты… ты не имеешь надо мной никакой власти, — почти шепотом закончила она.

Эти слова отозвались тяжестью в груди, словно сдавили сердце. Она смотрела мне прямо в глаза, упрямая до невозможности, и на каждую мою попытку подчинить ее отвечала новым бунтом.

Но потом я заметил бешено бьющуюся жилку на ее шее. То, как взгляд беспокойно скользил по моему лицу. В тот момент мне больше всего на свете хотелось выбить из ее головы мысли о любом другом мужчине. Я хотел, чтобы все ее внимание принадлежало мне. Ее время. Ее улыбки. Все это должно было быть только моим.

— Если я захочу трахнуться с Ником или с кем угодно еще, то, блядь, так и сделаю…

Я запустил руку в густые волосы у