Вернуть жену. Жизнь после любви - Алекс Мара

— Это не в моём вкусе, — резко перебивает меня Ярослав. Говорит категорично, громко. — Я приверженец традиционных взглядов на мир. Во всём.

При этом смотрит на меня так пристально и… недобро, как будто обвиняет в преступлении против сокровенных традиций.

Я вообще его не понимаю.

Мне просто хочется уйти и никогда больше его не видеть. Но вместо этого я отвечаю ровным, вежливым тоном.

— В таком случае можно внести изменения и адаптировать пространство под более классический стиль. Эта квартира как чистый холст, и на нём можно написать любую картину.

На несколько секунд воцаряется тишина. Ярослав щурится, неприязненно изгибает губы.

— Да уж… Можно написать любую картину, придумать любую историю, да? Для меня это неприемлемо. Я предпочитаю честность во всём, а не переделки из одного в другое, чтобы добиться желаемого.

Такое ощущение, что он уже говорит не о квартире, а… о нас?!

Даже начальница выглядит растерянно.

— Но… Ярослав, вы же сами захотели посмотреть эту квартиру! — восклицает она.

Он бросает на неё странный, немного растерянный взгляд, как будто только сейчас вспомнил о её присутствии.

— Да, хотел. Однако она мне не подходит. И вообще… я бы предпочёл ничего не переделывать, а купить готовую квартиру, которая мне полностью подходит. Поэтому Маргарита Андреевна нам больше не понадобится.

— Мама, а я умею играть в шахматы? — спрашивает Аля по дороге домой, глядя на меня снизу вверх так серьёзно, будто это вопрос о смысле жизни.

— А как ты сама думаешь?

Аля пожимает плечами.

— Я не знаю, что такое шахматы. Но вдруг я умею в них играть?

Смотрит на меня с ожиданием, будто я могу прямо сейчас достать из кармана доску, фигуры и объявить её вундеркиндом.

— Мне кажется, что нет, не умеешь, но я с удовольствием помогу тебе научиться.

— А это быстро? Мне надо быстро научиться, чтобы играть с Тимой. Глиский я уже выучила, теперь надо шахматы.

Такие разговоры с дочкой по душам — это ежедневная доза радости и улыбок. Все мы рождаемся безгранично уверенными в своих силах и возможностях, так что случается с нами дальше? Кто или что обрезает нам крылья?

— Если захочешь, то вечером найдём обучающее приложение по шахматам.

Малышка вздыхает, царапает ногтем грязное пятнышко на юбке.

— Папа Тимы сказал, что наши игры тупые. Дома Тима играет только в шахматы.

Меня словно внезапно окунают в ледяную воду.

Что он сказал?!

У меня и так сегодня сугубо отрицательные эмоции в адрес Тиминого папаши, а теперь ещё это добавилось. Как будто Ярослав причинил мне мало неприятностей, теперь ещё за мою дочку взялся.

Я ушла сразу после его заявления, что я ему "больше не понадоблюсь". Вообще-то хотела уйти уже после его непонятных претензий насчёт соблюдения традиций и честности, однако я очень старалась сохранить профессионализм, поэтому промолчала. Но когда он уволил меня по липовой и неубедительной причине, пришлось прикусить язык, чтобы не наговорить ему… всякого. Сразу после этого я ушла.

Даже начальница оторопела. Вернувшись в офис, она не стала меня ругать за то, что я не смогла зацепить клиента, а извинилась. Сказала, что власть и деньги оказывают на людей очень сильное влияние, и у них портится характер. Даже похлопала меня по плечу в знак сочувствия. Ей тоже не удалось добиться от Ярослава ничего путного. Сразу после моего ухода он заявил, что ему не нравится ни одна из присланных начальницей квартир, и потребовал, чтобы ему наконец прислали хоть что-нибудь приличное. Описать критерии «приличности» он, увы, не смог.

Начальница перестала восторгаться Ярославом Сабировым и хвастаться знаменитым клиентом на весь офис.

И вот теперь оказывается, что Ярослав не сцедил достаточно яда на взрослых и расстраивает мою дочь.

— Мама, а я тупая? — Вопрос Али звучит так серьёзно, что у меня внутри всё сжимается.

Ба-бах! Как взрыв в голове…

— Конечно, нет. Ты умничка! — Давлюсь от нарастающей ярости. Если этот гад посмел что-то сказать про Алю, то я ему такое устрою… Оторву его личные достоинства и не поморщусь.

— Мы с Тимой и Валей играли в «Смешные слова». Я придумала слово «клакопупс», а они должны были угадать, что оно значит. Тима смеялся, а потом пришёл его папа и сказал, что такого слова нет и что это тупая игра. И что от неё мы все станем тупыми. Тиме можно играть только в шахматы.

Ну, знаете ли…

Что случилось с весёлым, добрым и радостным мужчиной, которого я однажды любила?

Ах да, его же на самом деле не было. Я на секунду забылась, а это недопустимо.

— Это отличная игра. Она развивает воображение и доставляет радость, и если папа Тимы это не понимает, то не пошёл бы он…

Еле заставляю себя замолчать.

Иногда разговаривать с детьми очень трудно. Кажется, что они тебя не слушают, а на самом деле впитывают твои слова как губка и потом воспроизводят в самый неудачный момент. Дословно.

Прикусываю губу, считаю до десяти, потом ещё до двадцати.

— Никогда не сомневайся в себе, солнышко. Иногда люди критикуют то, чего сами толком не понимают, — говорю наконец, когда Аля дёргает меня за рукав, требуя ответа. — Ты придумала очень хорошую игру, и если бы Тимин папа попробовал в неё сыграть, он бы наверняка изменил своё мнение. Возможно, у него просто было плохое настроение, поэтому он так сказал. А если нет, то…

Повожу плечом.

— А если нет, то он клакопупс, — заканчивает мою мысль Аля.

— Совершенно точно!

Завтра вся группа детского сада узнает от Али, что я назвала великого и знаменитого Ярослава Сабирова клакопупсом.

Лучше не спрашивать у дочки, что это такое. Спокойнее буду спать.

Но при этом я готова назвать Ярослава словами покрепче. Что сделало его таким неприятным и колючим человеком? Раньше он таким не был, даже наоборот. Восемь лет назад он был приветливым и весёлым… отвратительным лжецом.

Мы с дочкой готовим ужин в четыре руки. Аля моет овощи для салата, пока я делаю пюре. Она накрывает на стол, а я проверяю курицу в духовке. И всё это под музыку. Тем не менее, я хорошо слышу динь-динь оповещений детсадовского чата. Решаю заглянуть в него одним глазком