Развод в 50: Гладь Свои Рубашки Сам! - Магисса

Дверь распахнулась почти мгновенно. — Аркаша! — Алла повисла у меня на шее, обдав волной сладких, тяжелых духов «Kenzo». — Ну наконец-то! Я думала, ты там со своей старушкой застрял!

Она была в коротком шелковом халатике, который скорее открывал, чем скрывал. Ноги длинные, гладкие. Маникюр — ярко-красные когти. Волосы — пышная блондинистая грива. Вот это встреча! Не то что дома: «Вытри ноги, там помыто».

— Ну что ты, малыш, — я шлепнул её по упругому бедру. — Я вырвался. Я же обещал. У нас с тобой два дня. Полный эксклюзив.

Мы прошли в комнату. В квартире у Аллы царил творческий беспорядок, который Зоя назвала бы «свинарником». На стуле горой висели вещи, на столе — недопитый кофе и какие-то журналы, на полу валялся фен. Но меня это не раздражало. Наоборот. Это создавало атмосферу богемы. Свободы. Здесь не было культа стерильности.

— Ты голодный? — спросила Алла, заглядывая мне в глаза. — Как волк! — я подмигнул. — Ой, а у меня в холодильнике мышь повесилась, — она хихикнула. — Я ждала тебя, думала, закажем что-нибудь. Суши? Или пиццу? Я так хочу «Филадельфию»!

Я мысленно поморщился. Опять расходы. Дома холодильник ломился от вчерашних деликатесов — буженина, заливное, салаты. Зоя готовит божественно, этого у нее не отнять. А здесь — резиновый рис за полторы тысячи. Но вслух я сказал: — Конечно, детка. Заказывай всё, что хочешь. Гуляем!

Я плюхнулся на диван, вытянул ноги. — А у меня для тебя кое-что есть, — я потянул руку к карману, где лежал пакет. Глаза Аллы загорелись хищным блеском. Она мгновенно оказалась рядом, села мне на колени. — Что? Что там? Ну покажи! Я выдержал паузу, наслаждаясь моментом. Я был Дедом Морозом, спонсором, повелителем её настроения. Я медленно достал бархатную коробочку.

Щелчок. Алла ахнула. — Арка-а-аша... — она выхватила браслет. — Золото? — Высшая проба, — самодовольно подтвердил я. — Топазы. Под цвет твоих глаз. Она нацепила браслет на запястье, покрутила рукой под лампой. Камни сверкнули. — Красивый... — протянула она, и в её голосе проскользнула едва уловимая нотка разочарования. — А я думала, это те серьги, помнишь, мы смотрели? С бриллиантиками.

Меня словно иголкой кольнули. Серьги стоили двести. — Аллочка, — я сделал голос строгим. — Бриллианты — это на Новый год. А сейчас просто... знак внимания. За мою любовь. Она тут же перестроилась, поняв, что перегнула. — Да я шучу, котик! Он шикарный! Ты у меня такой щедрый! Лучше всех! Она начала покрывать мое лицо поцелуями, и я расслабился. Ну вот. Всё правильно. Я купил эту радость, я купил этот восторг. Я мужик. Я могу себе это позволить.

* * *

Суббота прошла в тумане, который бывает после передозировки сладким. Мы валялись в постели до обеда, потом поехали в торговый центр. Алла сказала, что ей «жизненно необходимо» новое платье, чтобы выгулять браслет. Я стоял у примерочной, держа её сумочку, и чувствовал себя немного идиотом. Мимо проходили мужчины с такими же обреченными лицами. — Аркаша, зацени! — она выпорхнула в чем-то леопардовом и обтягивающем. — Пошло, — подумал я. Зоя никогда бы такое не надела. У Зои вкус врожденный, строгий. — Сексуально, — сказал я вслух. — Берем.

Карточка пикнула на кассе жалобно, как умирающий воробей. Минус двенадцать тысяч. Я зашел в мобильный банк. Остаток на счете стремительно таял. До зарплаты еще две недели. А дома еще за коммуналку платить, и Зоя просила на стоматолога... «Ничего, — успокоил я себя. — Скажу Зое, что на фирме задержка. Она у меня экономная, у неё всегда есть заначка. Выкрутится. Ей не привыкать».

Вечером мы пошли в ресторан. Алла заказала самое дорогое вино и стейк. Я жевал мясо и ловил себя на мысли, что мясо по-французски, которое делает Зоя, мягче. И соус у неё вкуснее. И бесплатно. «Прекрати, — одернул я себя. — Ты здесь не ради еды. Ты здесь ради атмосферы. Посмотри, как на Аллу смотрят мужики за соседним столиком. Завидуют. Она молодая, яркая. И она с тобой. Это статус».

Ночью я долго не мог уснуть. У Аллы был неудобный матрас — слишком мягкий, проваленный посередине. И подушка пахла чем-то приторным. Я лежал и смотрел в потолок, по которому бегали блики от уличных фонарей. Почему-то вспомнилась Зоя. Как она там? Наверняка сидит сейчас, подшивает какие-нибудь шторы на заказ. Она трудоголик. У неё руки не для ласки, а для работы. А у Аллы руки для того, чтобы брать. Эта мысль была неприятной, но я отогнал её. Я ведь сам этого хотел. Зоя — мама. Алла — женщина. Мужчине нужны обе. Это закон природы. Полигамия, заложенная в генах. Я просто следую зову предков.

* * *

Воскресенье началось с раздражения. — Аркаша, кофе нет, — заявила Алла, стоя в дверях спальни. — Сгоняй в кофейню внизу? Я посмотрел на часы. Десять утра. Мне хотелось горячего омлета, нормального кофе из турки и тишины. — А сварить? — буркнул я. — Ты же знаешь, я не умею, у меня вечно убегает, — она надула губки. — Ну котик! Ты же мой герой. Добытчик!

«Добытчик» поплелся вниз, в дождь, за стаканчиками с латте по триста рублей. В этот момент я вдруг остро захотел домой. Домой, где пахнет чистотой, а не лаком для волос. Где рубашки висят отутюженными рядами, а не валяются кучей на кресле. Где завтрак появляется на столе сам собой, стоит мне только выйти из ванной.

К обеду настроение испортилось окончательно. Алла начала намекать, что у неё скоро плановый платеж за кредит (она взяла новый айфон), и было бы неплохо... — Алла, я только что подарил тебе браслет! — взорвался я. — Имей совесть! — Фу, какой ты грубый, — она скривилась. — Я же просто поделилась проблемой. Я думала, мы близкие люди.

Мы поссорились. Вяло, тягуче. В итоге я собрался уезжать раньше, чем планировал. В четыре часа дня. — Ну и вали к своей жене! — бросила она мне в спину. — Только не забудь, кто тебе дарит настоящую страсть!

Я вышел из подъезда, сел в машину и с наслаждением хлопнул дверью. Тишина. Благословенная тишина. Я включил зажигание. Так. Надо перестраиваться. Режим «Мачо» выкл. Режим «Примерный семьянин» вкл.

Я выехал на трассу. До дома было ехать около часа. Включил телефон. Странно. Ни одного пропущенного от Зои. Ни сообщения, ни смайлика. Обычно она пишет: «Как доехал?», «Во сколько ждать?», «Купи хлеба». А тут — тишина. Может, случилось что? Или телефон потеряла? Я набрал её