Спаси меня от него - Мила Младова

Интересно.

Я краем глаза наблюдал, как Ева достала договор из папки и внимательно читает строку за строкой, крутя в руках ручку.

Я решил воспользоваться моментом, когда она отвлеклась, и прошмыгнул по коридору справа от входа. Там было пусто: туалет и закрытая дверь в конце. Я тихонько приоткрыл ее и заглянул внутрь.

Очевидно, это кабинет мужа. Я знаю Еву всего несколько минут, но сразу понял, что эта комната явно не ее.

Возвращаясь к выходу, я заглянул на кухню. Вот здесь хозяйка очевидно проводит много времени — здесь уютно и гостеприимно.

Я прошел мимо гостиной и направился в другую часть дома, продолжая оглядываться. Ева все еще занята договором, ей осталось несколько страниц.

Что-то ее тревожило, это точно. Я просто пока не знаю, что именно.

Если ее история — правда, то она проснулась ночью и обнаружила, что сигнализация выключена, а задняя дверь открыта. Ей показалось, что она слышала кого-то в доме. Это кого угодно напугает.

Если, конечно, ее история — правда.

Я прошел мимо гостиной и заглянул в коридор слева от входной двери. Справа от меня была лестница на второй этаж.

Дальше слева была еще одна комната с огромным телевизором и черными кожаными диванами. Ребенок почти утонул в подушках, пока смотрел мультик. Я проскользнул мимо, он меня не заметил. За этой комнатой была прачечная, вход в гараж и задняя дверь.

Большую часть первого этажа занимала большая гостиная, где я и оставил Еву.

Когда я вернулся к ней, она уже поставила свою подпись в договоре. Я, конечно, был уверен, что она согласится, но ее подпись на контракте меня успокоила. Я взял документы и ручку, подписал и убрал контракт в сумку.

— Я отдам тебе твой экземпляр позже. Покажешь мне, где я буду жить?

— Конечно, — сказала она, вставая, — пойдем за мной.

Запах соснового леса, летнего солнца, воды и земли сразу ударил мне в нос. Ева жила в глуши, в двадцати минутах езды от маленького города. Дом мне не очень понравился, но природа здесь просто восхитительная.

Лучи яркого солнца отражались в озере, пробиваясь сквозь деревья.

Ева засунула руки в карманы и пошла по узкой тропинке к небольшому домику, который я заметил, когда подъезжал. Он был совсем не похож на главный дом: грубо обтесанные бревна и жестяная крыша смотрелись куда лучше, чем современная архитектура дома Дениса Валеева.

— Вы построили это, когда строили основной дом? — спросил я.

Ева засмеялась, и ее смех был легким и приятным. Она легко поднялась по ступенькам на крыльцо, скользя пальцами по перилам.

— Нет. Денис хотел снести его, но я не позволила. Этот домик уже был здесь, когда мы купили участок.

Она открыла дверь и провела меня в уютное помещение.

Наблюдая, как я осматриваю комнату, Ева сказала:

— Здесь есть небольшая кухонька. Конечно, тебе удобнее есть с Платоном и мной. Обещаю, что моя еда вкуснее, чем эти кексы. Туалет там, и интернет есть, но довольно медленный.

— Нормально. Мне надо проверить вашу сигнализацию, может, поставить дополнительные датчики и камеры. Ты не против, если я буду ходить по дому?

Простой вопрос, на который должен быть простой ответ. Она же меня наняла, чтобы я следил за ее безопасностью. Она должна мне доверять, иначе зачем меня нанимать?

Ева закусила губу и неловко дернула плечом.

— Ладно, если это нужно. Платон сегодня не пошел в садик, так что мы будем рядом. Я прослежу, чтобы он тебе не мешал.

— Он не помешает. Я люблю детей.

— Тогда я пойду, ты пока располагайся. Я принесу чистую постель и полотенца.

Через секунду она вышла из дома. Я смотрел, как она торопливо возвращается к себе.

Ева Валеева оказалась не такой, как я думал. На фото в нашем деле она была утонченной и разодетой светской львицей, волосы прямые, едва касались плеч. На ее шее было дорогое бриллиантовое украшение, а одета она была в не менее дорогое платье. Она стояла под руку с мужем, на лице — натянутая улыбка, когда их фотографировали на каком-то мероприятии.

Денис Валеев выглядел самодовольным, победителем. Ева — как будто была чем-то напугана. Не знаю, но это ощущение не давало мне покоя, когда я смотрел на фото.

Что с ней было не так и чем она напугана?

Рано или поздно я узнаю, чем.

Эльдар

— Мой папа недавно умер, — раздался детский голос.

Я опустил глаза и увидел сына Евы, стоящего у подножия лестницы. Я устанавливал новые камеры под карнизом сбоку дома. Платон Валеев посмотрел на меня своими голубыми глазами, его взлохмаченные белокурые волосы спутались на загорелом лбу. Его голос был серьезным, когда он поделился новостью о смерти отца.

Я серьезно кивнул и сказал:

— Я знаю. Очень жаль твоего папу.

Платон дернул плечом так же, как его мать всего лишь час назад.

— Ага, — сказал он, — мы с мамой теперь вдвоем живем.

Я снова кивнул. Платон стоял, с любопытством наблюдая, как я затягиваю винты, удерживающие камеру на нижней стороне карниза, где она почти не была заметна.

— Это должно отпугнуть преступников? Помешать им залезть в дом? — спросил он.

— Каких преступников? — спросил я, делая вид, что я не в курсе.

Платон, прищурив свои голубые глаза, задумчиво произнес:

— Я знаю, что у нас включалась сигнализация. Приезжал дядя Рома.

— И все? — спросил я.

— Мама переживает, — он бросил быстрый взгляд через плечо, прежде чем продолжить. — Она не показывает, что ей грустно, но с тех пор, как папа умер… — он тяжело сглотнул.

Я решил воспользоваться моментом и задать вопрос, который беспокоил меня:

— С тех пор, как твой папа умер, она стала переживать? Или она переживала и раньше?

Платон опустил взгляд. Потом, будто приняв решение, он выпрямился, поднял подбородок и сказал:

— Раньше тоже. Папы часто не было дома. Иногда они кричали. Тогда она плакала и волновалась еще больше. Ты нам поможешь?

— Я постараюсь, — сказал я, не уверенный, говорю ли я правду.

— А ты точно не бандит? — спросил Платон.

Умный парень.

— Я точно не бандит. Честное слово, — ответил я.

Я был абсолютно уверен в своих словах. Я был уверен в себе и в Платоне Валееве. Все остальные люди пока не вызывают у меня доверия.

Я не смогу обеспечить безопасность Евы, пока не узнаю, насколько она вовлечена в бизнес своего мужа. В бизнес моего отца.

С того самого дня, как мы с братьями