Тайная страсть. Мое искушение - Ася Мори

на металлическом крюке в полу.

Мужские пальцы ложатся на мой подбородок и чуть грубым движением поднимают его. Мой

взгляд тут же впивается в его темные стальные омуты. И я наконец вижу… в багровом

полумраке комнаты я вижу проступающие очертания порочных губ. Полных. Грешных. Так

близко. Они выглядят так, словно созданы для того, чтобы нашептывать грязные

пошлости и сводить женщину с ума, доводя до исступления.

Картинки того, что он умеет вытворять своим языком, выбивают из меня шумный выдох.

Сгорая от желания прикоснуться, я тяжело сглатываю, мои зрачки, должно быть,

расширяются так сильно, что поглощают цветную радужку. Уголки его коварных губ

трогает обжигающая усмешка.

Не успеваю отвести глаза, чтобы скрыть свое низменное падение, как его губы впиваются

в мои. Его язык сплетается с моим, затягивая в водоворот разврата. В голове –

молния. Вспышка света на черном небе. Яркое пламя вспыхивает внутри, охватывает меня

всю.

Это не поцелуй — это ритуал. Его язык проникает глубже, беспощаднее, без намека на

нежность. Повторяет движения, напоминающие… О черт! Он буквально трахает меня через

рот, вынуждает дрожать всем своим естеством. Колени подкашиваются, плечи пробивает

холодной крупной дрожью. Бедра немеют, живот сводит судорогой. Все внутри тянется к

нему, умоляет не прерывать эту сладкую близость.

Мои руки, подхваченные какой-то неведомой силой, цепляются за его плечи. Ногти

врезаются в кожу, желая одного — разодрать от пульсирующей в венах страсти твердую

плоть до крови. Он резко подхватывает меня за бедра и, не разрывая поцелуй,

усаживает на качели. Дикое возбуждение ударяет в мозг. Не выдерживаю напора

нахлынувших чувств, прилипаю к нему грудью и стону ему в рот.

Он продолжает молчать. А я — играть в его дерзкую игру. Сегодня я побуду послушной

девочкой. Сегодня мне можно все.

Разорвав поцелуй, он ласково убирает мои руки со своих плеч и кладет их на цепи.

Вынимает из заднего кармана две черные шелковые ленты и по очереди привязывает мои

запястья к цепям. Распятая безумством и завороженная его жилистым твердым торсом, я

неотрывно слежу за его действиями. Под мерцающей кожей мускулы играют как тени на

стене. И дай мне сил, Бог Похоти, сегодня ночью не потерять себя и не лишиться

остатков разума.

Парень неторопливо подходит к краю кровати, на которой лежит несколько острых

предметов. Я не успеваю разглядеть их в полумраке красного света… Не раздумывая, он

берет что-то сверкающее и поворачивается ко мне. В его глазах загораются искры

предвкушения, а в его руке блестят сталью… ножницы!

Я испуганно дергаюсь, гремя цепями. Что он собирается делать со мной?.. Резать на

части? Куда я попала? В логово маньяка?

Сердце болезненно бьется о ребра, но парень лишь медленно мотает головой, насмешливо

ухмыляясь. Наклоняет голову вбок, будто изучает меня как муху под лупой. Слабую и

поверженную. Его глаза дразняще горят. В них пляшут раззадоренные черти. А я читаю в

этом взгляде все… и прекращаю биться.

«Ну что ты, глупышка?.. Я не причиню тебе боли».

И я сдаюсь. Повинуюсь. Робко киваю, с готовностью соглашаясь на все, что он уготовил

мне этой ночью.

Закрываю глаза. Прислушиваюсь. Мое дыхание мелкое, рваное. Отголоски паники

проносятся по телу мелкой дрожью, но теперь мне совсем не страшно. Улавливаю мягкие

биты музыки. Успокаиваюсь. Там, за дверью — толпа людей. Меня спасут, если что…

А дальше… дальше все происходит как во сне. В самом сладострастном и запретном сне.

Он опускается передо мной на колени.

Его темные глаза затоплены невыносимым влечением, будто он умрет, если не сможет

утолить эту жажду сию секунду. Взгляд скользит туда, где трепещет едва прикрытая

прозрачной тканью грудь. Но я не съеживаюсь, не закрываюсь. Напротив, я мечтаю

раскрыться перед ним. Отдаться ему. Подарить все, что у меня есть.

Я замираю, когда острое лезвие ножниц касается груди. Хрупкая ткань между чашечками

натягивается, и в следующее мгновение раздается мягкий хруст. Холодный воздух дерзко

лижет вершинки груди.

Бог Похоти припадает ртом к чувствительному соску. Прикусывает, оттягивает зубами,

выбивая из меня протяжный стон. Тяжелые ладони сжимают мою талию, стискивают ее как

металлический обруч. Руки тянутся выше, грубо сминая грудь. Большим пальцем он

принимается тереть сосок. Мое тело дрожит, пропуская через себя электрические

разряды. Грешные губы накрывают мои. Он яростно облизывает мой рот, безжалостно

трахая меня языком. Хищное дыхание вырывается из его горла — снова низкий полустон.

«Я завожу его! Я завожу этого молодого кобеля до сумасшествия!»

Эта мысль — беспардонная и такая вальяжная — толкает меня на дно глубокой ямы с

пороками.

Я развожу ноги, обнимаю его бедра неприлично высокими шпильками. Трусь мокрой

промежностью о его огромный член, скрытый грубой тканью джинсов, прекрасно осознавая

тот факт, что своим вызывающим поведением я смело напрашиваюсь на полноценное

наказание.

Он резко перехватывает мои щиколотки, разводит ноги шире, сгибает их в коленях,

скидывает туфли и ставит ступни так, чтобы пятки упирались в край сиденья. Теперь

мое тело в его распоряжении, полностью раскрыто для него.

Парень выпрямляется в полный рост и смотрит прямо туда, между моих ног. Он видит…

видит, какая я мокрая. Не отводя взгляд, облизывает губы. Меня потряхивает от

животного возбуждения, захватившего мое тело в плен. Через секунду в его руке

появляется какая-то маленькая плетка — длинная, прямая, с миниатюрным наконечником в

виде кисточки. Он жестом приказывает закрыть глаза, и я подчиняюсь…

Кончик плети скользит по ключице, будто шелковая лента, едва ощутимо, как фантомное

прикосновение. Он проводит им меж грудями, не спеша очерчивает дуги вокруг

чувствительных вершинок. Кожа пульсирует от нетерпения. Мягкое орудие пыток

опускается ниже, касается внутренней поверхности бедра. Он поддразнивает меня,

подводя кисточку к лону. Я дышу часто-часто. В голове все затуманено.

«Коснись. Прошу! Коснись… или я сойду с ума!»

Не в силах сдерживать нарастающее наслаждение, я откидываю голову назад. Долгожданный

хриплый смешок, от которого я стала уже зависима и в котором я так нуждалась,

подталкивает к краю. Кончик плетки осторожно прикасается к клитору, поглаживает его,

затем надавливает, сменяя нежность напористой грубостью. Щекочет перевозбужденный

бугорок. Меня распирает изнутри, ноги не слушаются, хаотично дрожат. Пятки скользят

по коже. Тело сдается под натиском беспринципных прикосновений. Еще чуть-чуть — и я

взорвусь густым фейерверком…

Где-то между блаженством и реальностью я слышу звук расстегивающейся ширинки.

Глубокий поцелуй поглощает остатки моего разума, горячее дыхание ласкает шею,

разгоняя по гиперчувствительному участку кожи рой мурашек. Его сердце колотится

ничуть не меньше моего. Кончики