Во главе синдиката - РуНикс

Стоны вырвались у неё из уст, когда она сильно надавила ладонью на свой клитор, и вдруг Дайнн снял пиджак. Она наблюдала прищуренными глазами, как он, не торопясь, снял перчатки, положив их на прилавок вместе с пиджаком. Затем он сделал то же самое с запонками, а потом начал закатывать рукава, обнажая ожоги на руках, тёмные волосы и мускулы. Он снова сел на бортик и наклонился вперёд, одной мускулистой рукой перекинув её через противоположный край ванны, удерживая в воде.

Она запрокинула голову назад, чтобы не отрывать от него взгляда, тёмный, мускусный аромат его кожи и одеколона окутывал её, пока он наклонялся всё ближе и ближе.

И поцеловал её пульс. Он затрепетал.

Его щетина скользила по её коже, когда он целовал её шею, поднимаясь к подбородку, покусывая, облизывая и посасывая кожу; жар внутри её тела был похож на адское пламя, когда его пальцы ласкали её.

— Ты — лихорадка в моей крови, фламма, — пробормотал он ей в ухо, и звук его низкого, смертоносного голоса довёл её до предела. Лайла уткнулась лицом ему в плечо, кусая его твёрдый мускул сквозь рубашку, когда её захлестнуло наслаждение; тело дрожало, но жаждало большего, большего, чего она не могла найти, как бы сильно ни тёрла себя.

— Дайнн, — прошептала она, прижимаясь к его коже, и вдруг его рука оказалась прямо перед ней, обхватив её. Лайла наблюдала, как его мускулистое предплечье погрузилось под воду, ткань рубашки промокла и прилипла к руке, и она тяжело дышала.

Он обвёл пальцем её отверстие, раз, два, дразня и мучая, пока она не достигла оргазма, прежде чем смело ввести два пальца внутрь. Лайла почувствовала, как её стенки сжались вокруг него, когда он умело двигал пальцами снова и снова, возбуждая её, её тело выгибалось навстречу его прикосновениям, а руки высунулись из воды, схватив его за затылок и ещё больше намочив его рубашку, когда она притянула его лицо к себе.

Их губы соприкоснулись в неистовом порыве, его пальцы ускоряли темп, основание ладони проникало в неё, его язык пронзал её губы в унисон с безумными пальцами, заставляя сердце бешено колотиться, а жар разливаться у основания позвоночника, сжимаясь всё сильнее и сильнее, и он продолжал ласкать, двигаться, целовать, не останавливаясь, и она не могла дышать, когда её грудь вздымалась, и вода переливалась через край, а он окружал её, внутри неё, двигался в ней, как всегда делал и всегда будет делать, и вдруг он втолкнул пальцы внутрь, согнув их, и она разразилась громким криком, приглушённым его губами.

Он отстранил губы, вынимая пальцы, и Лайла открыла глаза, её тело обмякло, но не насытилось, она смотрела на него. Его губы были влажными, как и его торс, передняя часть брюк выпирала, демонстрируя его собственное желание.

Лайла моргнула, глядя на него, когда он встал, его лихорадочные глаза встретились с её взглядом, и он снял мокрую рубашку, бросив её в угол. Она наблюдала за движением мышц на его теле, за тем, как его пресс напрягался с каждым тяжёлым вдохом, когда он расстегнул пояс и снял брюки, стоя там, не скрывая своих пирсингов.

Черт, как же она по ним скучала.

Она смотрела на него с нескрываемым вожделением, чувствуя, как тёплое, низкое возбуждение исходит из её самого нутра.

Прежде чем она успела что-либо сделать, он вытащил её из ванны, взял на руки, вынес из номера и отнёс к кровати.

Он уронил её на неё, его взгляд был полон напряжения.

— Руки.

Эти слова, этот приказ наполнили её желанием. Она протянула руки, наблюдая, как он обхватывает её запястья своим поясом.

Он повернул её лицом к изголовью кровати, забрался сзади, обнюхал её шею, а рукой собственнически обхватил её грудь.

— У тебя есть одна, но сегодня вечером ты будешь наказана, Фламма. За то, что прикоснулась к другому мужчине.

Она всхлипнула, нуждаясь в этом, нуждаясь в нём. Она чувствовала его твёрдый член у себя за спиной, металл на нём целовал её кожу, пока одна из его рук скользила ниже, снова смело обхватывая её.

В её крови вспыхнуло пламя.

— Я горжусь тобой, — прошептал он ей в кожу. — За то, что ты сама получила удовольствие. Ты думала обо мне?

— Да.

— Какая же ты у меня хорошая девочка, Фламма.

Его слова ещё больше разожгли её.

Его пальцы ласкали её, проникали, поглаживали и доводили до предела. Она начала тяжело дышать, грудь тяжело вздымалась, глаза закатились.

И он остановился.

Лайла рухнула вниз, издав крик.

— Ш-ш-ш, — успокаивал он её. — Нельзя шуметь, Фламма. — Его пальцы снова зашевелились. — Кто-нибудь может войти, если ты будешь шуметь. — Он просунул палец внутрь, слегка укусив её за шею. — Знаешь, что они увидят? Незнакомца с их драгоценной маленькой гостьей. Они увидят, как ты умоляешь меня о моём члене, увидят тебя, нуждающуюся во мне, ты же этого не хочешь, правда?

Жар в её теле достиг предела, когда её захлестнули ощущения. Она прикусила губу, чтобы сдержать крики.

Он снова подвёл её к самому краю и остановился.

Лайла застонала и прикусила язык, чтобы подавить звук.

Он снова начал и снова остановился.

Снова и снова.

Пока она не превратилась в хнычущую, нуждающуюся в ласке особу, как он её называл, с глазами, щеками, мокрыми от слёз, и разумом, почти лишённым наслаждения, которым он её поддерживал, никогда не удовлетворяя.

— Пожалуйста, — умоляла она, рыдая от отчаяния. — Дайнн, пожалуйста.

— Кого ты хочешь, Фламма?

— Тебя. Только тебя.

— А что будет, если тебя коснётся кто-то другой?

— Ты их убьёшь.

Это ещё больше её возбудило.

— А теперь скажи мне.

— Я люблю тебя, — прошептала она, чувствуя, как вагина пылает огнём. — Я так сильно тебя люблю. Я так по тебе скучала. Пожалуйста, дополни меня, Дайнн. Наполни меня. Пожалуйста. Прикоснись к моей душе.

Должно быть, её слова что-то в нём задели, потому что в следующее мгновение её толкнули вперёд, щека прижалась к матрасу, руки были связаны поясом спереди, ноги раздвинуты, и он одним движением вонзился в неё. Лайла заглушила крик в матрасе, тут же кончив, его пирсинги тёрлись о её стенки, словно она возвращалась домой, его член был так глубоко, что она не могла понять, где заканчивается она и начинается он.

Его руки обхватили её талию и