Опороченная - Вероника Ланцет

Однако появление Басса в моей жизни изменило все.

Он показал мне, что я не должна всегда оставаться одна — быть одинокой. Ирония заключается в том, что при всей моей репутации «Королевы сучек», я никогда не знала настоящей уверенности в себе, пока он не заставил меня почувствовать себя уверенной.

Уверенной в том, что я могу быть собой, уверенной в том, что я могу быть уязвимой, и уверенной в том, что я могу с гордостью носить свои недостатки, как свои недостатки.

— Ты уверен, что все готово к субботе? — спрашиваю я, нуждаясь в подтверждении.

— Да. У меня есть наши удостоверения и маршрут передвижения. Мы уезжаем сразу после вечеринки, — кивает он мне, но снова игнорирует меня.

Я немного разочарована его реакцией, ведь он уже не в первый раз выглядит замкнутым. Я думаю, может быть, он жалеет о своем решении сбежать со мной? Ведь ему придется расстаться с привычной жизнью, он, скорее всего, не сможет связаться ни с друзьями, ни с родственниками, рискуя подвергнуть их опасности.

Кроме того, есть еще и такой маленький вопрос, как его чувства ко мне. Конечно, он говорил мне, что я ему небезразлична, но это не то же самое, что любовь.

Это сильно отличается от любви.

Я должна знать, ведь то, что я чувствую к нему, выходит за рамки простого небезразличен. Это глубокая потребность, которая гложет меня, угрожая свести с ума, когда его нет рядом. Я чувствую себя, как наркоманка, налегающая на свой любимый наркотик и мечтающая, чтобы его поступление никогда не прекращалось.

Это совершенно чужое чувство, но оно охватило все мое существо. Без него меня больше нет, и это отрезвляющее осознание.

— Ты… жалеешь об этом? — набираюсь смелости и спрашиваю.

Я отклоняюсь назад, а затем вперед, и качели взмывают в воздух. Мы переместились в сад, пытаясь насладиться хорошей погодой, но Басс продолжал держаться в стороне, стоя рядом со мной, но почему-то изо всех сил стараясь меня не замечать.

— Сожалею о чем? — спрашивает он, его тон резок, как обычно в эти дни.

Я останавливаюсь, упираясь ногами в землю, и смотрю на него. Подняв руку, чтобы прикрыть глаза от солнца, я вижу его серьезное выражение лица, он смотрит вперед, как будто не может заставить себя даже взглянуть на меня.

— Что убегаешь со мной, — говорю я, заметив, как он слегка сжимает челюсти. — Оставишь свою жизнь позади.

— Конечно, нет, — отвечает он. — Ведь, у меня ведь есть ты, не так ли? — Он поворачивается ко мне, выражение его лица не читаемо.

Я киваю, протягиваю руку, и беру его руку в свою.

— Ты же знаешь, что у тебя есть я. — Я подношу его руку к своей щеке, закрываю глаза и наслаждаюсь его близостью.

От одного осознания того, что он рядом со мной, мне хочется противостоять всем своим демонам — заставить заплатить всех, кто когда-либо причинил мне боль.

— Верно, солнышко. — Он весь напрягся. — Ты ведь моя? Вся моя.

— Вся твоя, — парирую я, пытаясь встретиться взглядом с его глазами.

— Хорошо. Хорошо, — кивает он, но почему я ему не верю?

Я встряхиваю себя. Я не должна сомневаться в своем счастье, когда оно досталось мне с таким трудом.

И поскольку я обрела новую уверенность в себе, я точно знаю, что мне нужно делать.

Я должна закрыть эту болезненную главу в своей жизни — раз и навсегда.

— Нужно нанести больше румян. Ты выглядишь слишком бледной, дорогая, — добавляет визажист, нанося на мое лицо немного пудры, делая акцент на скулах и пытаясь придать чертам лица больше четкости.

Она права. Я бледная.

Даже очень бледная.

Потому что то, что я собираюсь сделать, навсегда омрачит мою жизнь. Но прежде чем начать новую жизнь, я должна оставить старую позади.

— Готово. Боже мой, ты выглядишь как куколка, Джианна. Твой жених не сможет оторвать от тебя глаз, — сладко комментирует она, и я заставляю себя улыбнуться.

В конце концов, это и есть цель моих планов.

Вскоре визажист уходит, и у меня появляется время, чтобы одеться и все подготовить.

Я быстро надеваю платье, застегиваю его. Затем, убедившись, что дверь заперта, поднимаю матрас и ищу пакетик с мелким белым порошком — цианидом.

Количество его невелико, но, по некоторым данным, достаточно, чтобы убить человека.

Зная, что время не ждет, убеждаюсь, что обращаюсь с ним правильно: достаю порошок из маленького пакетика и кладу его на лист бумаги.

Затем, открыв футляр с драгоценностями, достаю купленное старинное кольцо. Внешне оно выглядит как обычное кольцо, совершенно неброское.

Небольшой механизм, расположенный в верхней части кольца под центральным камнем, открывает пустой отсек. Исторически он использовался при покушениях, но сейчас это уже пережиток прошлого, и поэтому он гарантирует, что у людей никогда не возникнет подозрений по поводу простого кольца.

Открыв крышку перстня, я складываю лист бумаги в воронку, засыпаю внутрь белый порошок и защелкиваю ее. Убедившись, что кольцо случайно не откроется, я быстро надеваю его на палец.

Стук в дверь застает меня врасплох, и, открыв ее, я оказываюсь лицом к лицу с Бассом.

Его глаза блуждают по моему телу, его взгляд, кажется, пожирает меня заживо.

— Нравится то, что видишь? — я провожу рукой по его груди, пытаясь соблазнить. Трудно поверить, что еще несколько часов, и мы сможем оставить все позади.

— А когда нет, — говорит он, кладя руку мне на челюсть и просовывает большой палец мне в рот. Я посасываю его, загипнотизированная его взглядом, который обещает сделать со мной нечестивые вещи.

— Еще несколько часов, — выдыхаю я, и в моем голосе отчетливо слышится предвкушение.

— Да, — мурлычет он, и от его тона у меня по спине бегут мурашки.

И пока мы едем на машине к месту проведения мероприятия, я не могу побороть страх и счастье, которые завязываются внутри меня, как узел, ожидающий развязки, и решающим фактором становится исход сегодняшней вечеринки и нашего побега.

— Поговорим позже, — говорю я Бассу, коротко целую его в щеку, прежде чем мы выходим из машины. Он ворчит, ничего больше не добавляя, но я уже привыкла ожидать этого от него. Он не самый разговорчивый человек.

Когда мы заходим внутрь, справа оказывается бальный зал, занимающий половину всего