Измены наших любимых - Лия Султан

— Хватит! — прокричал он ей в лицо, а когда понял, что она очнулась, повторил уже мягко. — Хватит.

Потом Дамир отпустил жену, прошел мимо нее и через несколько секунд вышел из квартиры, хлопнув дверью и оставив Динару наедине с ее совестью.

Выбежав из подъезда, он пошел, куда глаза глядят. Ноги вели его непонятно куда, глаза не разбирали дороги. Хотелось кричать, выть от того, что услышал, но он не мог, потому что привык молчать. С детства такой был — все в себе держал, не жаловался и не ныл. Даже когда ребята во дворе задирали он скрывал от родителей и старшего брата. А тот, как узнал, пошел разбираться.

Только сейчас уже не детство. Сейчас взрослая жизнь, когда отчаянно хочется выплеснуть эмоции, а еще крикнуть куда-нибудь в небо: “Ну почему? Что я сделал не так?” Но это бессмысленно, потому что никто не знает ответ, кроме нас самих. Вот только слишком болезненно нырять в этот омут и добираться до сама дна, где и скрыта правда.

Он очнулся на набережной реки Есентай, которую все называли по-старому Весновкой. Субботний апрельский день, а людей почему-то немного, словно по заказу, специально для его одиночества.

Дамир опустился на скамейку и долго смотрел вдаль, слушая шум речки внизу. Перед глазами пронеслась их с Диной красивая история любви. Встреча в кафе, куда он пришел на день рождение друга, а она сидела за соседним столиком с подружками. Он бы, наверное, ее не заметил, если бы один из друзей не начал заигрывать с подругой Динары. Вот тут Дамир и разглядел ее — хрупкую, светленькую с медовыми глазами и четко очерченными, чувственным губами. В него тогда молния ударила и он пошел знакомиться. Это было три года назад.

Он влюбился без памяти в ее красоту, чистоту легкий нрав. И это, как показывают в кино, была любовь с первого взгляда. Он был весь в работе, но после, пусть и поздно, прибегал к ней и стоял под окнамии дома. Дина приехала из другого города и снимала квартиру с подругой. А Дамир был местным и жил пока с родителями. Динара быстро ответила взаимностью и тогда ее не пугали дежурства и небольшой заработок начинающего хирурга. Тогда она его любила.

"Или все-таки позволяла себя любить? — подумал он".

Телефон в кармане куртки уже минуту разрывался от звонков. Дамир знал, что это она и не брал. Он просто не мог с ней говорить, не знал, что сказать в ответ на обвинения. Многое из брошенного ею было правдой. Льготная ипотека на двушку, куда уходила вся его зарплата, а жили на Динину. Цель: сначала квартира, потом все остальное. Работа, которая отнимала у него очень много времени, ведь он хотел стать лучшим в своей области, с упоением поглощал знания, учился у старших и лучших, клиника даже отправляла его в Израиль на стажировку. Это всё он делал не только для себя, но и для них. Для их с Диной будущего, которого уже не будет

А мобильный все никак не успокаивался. Трезвонил и трезвонил, отчего хотел схватить его и кинуть в реку.

— Зачем ты мне звонишь? — прорычал он в трубку после того, как принял звонок.

— Дамир, — позвала она и разрыдалась. — У меня кровь. И очень болит и тянет низ живота. Что мне делать?

А он замер на секунду, переваривая ее слова. Кровь… болит живот. Все понятно.

— Какой срок?

— 5 недель. Я недавно узнала.

Неужели свершилось? У них же так долго не получалось, что оба прошли обследование. И Дамир, и Динара оказались полностью здоровыми, но в графе “диагноз” репродуктолог все равно написала: “бесплодие неясного генеза”.

— Дамир, помоги мне, прошу, — молила она искренне.

— Я бегу, Дина. Бегу.

И разом забылось ее предательство, и всё, что она наговорила, и сердце понеслось к ней, потому что несмотря ни на что всё ещё любило и не могло без нее.

По дороге домой он вызвал скорую. До квартиры добрался минут за пять — бежал, сломя голову. Динару он нашел в зале, на диване. На ней была его растянутая футболка, которую жена носила, как тунику. Дина была испуганная и бледная, но увидев его, протянула руку и прошептала:

— Дамир, помоги. Я не могу его потерять.

— Дина, — он поцеловал ее ледяные пальцы. — Скорая уже едет. Я договорился, чтобы тебя приняли в БСНП, у меня там однокурсница. Почему же ты не сказала мне, милая?

Дина прикрыла глаза и из глаз снова брызнули слезы.

— Прости. Прости меня, — замотала головой по подушке и прикрыла глаза ладонью. — Но он не твой.

Дамир застыл. Он все еще сжимал ее кисть, но внезапно понял, что далет это сильнее, яростнее. До него только сейчас долетел смысл ее слов.

“Он не твой, — гремело в ушах. — Не твой”.

— Дамир, мне больно, — заскулила она. — Отпусти.

— Больно? А мне не больно?

У него никогда не дрожал голос. Никогда. Даже когда в экстренных ситуациях в операционной он оставался собранным. Но сейчас голос предал его, потому что Дамир вспомнил, что последний месяц она к себе не подпускала. То голова болит, то месячные болючие, то молочница внезапная и непонятно откуда взявшаяся.

Они не спали месяц. Или больше. Теперь он вспомнил и все сопоставил. Но сказать ничего не успел, потому что в квартире раздался звонок домофона.

“Должно быть скорая, — подумал он и побежал открывать”.

Так и было. Встретив фельдшера, мужчина побежал собирать вещи жены в больницу. Покидал в пакет все самое необходимое на первое время, надеясь, что это не выкидыш, а только угроза. Потом вместе с водителем скорой спустил на носилках жену, и поехал вместе с ней, даже за руку держал всю дорогу.

А в БСНП их действительно встретила его однокурсница, и Дину увезли на обследование. Когда сказали, что это все-таки угроза из-за отслойки и “мамочку” кладут на сохранение, у него камень с души свалился. Он вышел на крыльцо больницы, когда уже стемнело и задышал полной грудью. Успели. Спасли. Вот то самое чувство, которое вернуло его к жизни.

Но потом он увидел мужчину, который поднимался по лестнице и смотрел прямо на него.

— Ты, — процедил тот сквозь зубы и оказавшись рядом, схватил Дамира за грудки. — Что ты сделал с Диной? Что ты ей сказал? Это из-за тебя она здесь?

Но Дамир оставался невозмутимым, стряхнул его руки с себя и толкнул Кадыра в грудную клетку.

— Кадыр!

Мужчины одновременно обернулись