Свирепая одержимость - Мила Кейн

Когда он ослабил хватку, я поднялась и тут же едва не упала.

— Твою мать, возьми себя в руки, пока не раскроила череп о плитку, — отчитал он меня.

Я уставилась на него, стоявшего на коленях на мокрой плитке, а он неотрывно смотрел в ответ. Мой взгляд скользнул ниже. Вся его одежда промокла. Он прыгнул за мной в воду? Судя по насквозь мокрым футболке и джинсам, именно так.

А еще мокрый деним весьма отчетливо обрисовывал его член. Огромный, хотя это я уже успела понять в библиотеке.

— За собой следи, спасибо. Со мной все нормально. — Я многозначительно посмотрела на его натянувшийся стояк. Ему что, совсем не неловко? Нет, похоже, ни капли. Самоуверенный мудак.

Я развернулась, собираясь неуклюже заковылять прочь, когда меня настиг его холодный, насмешливый голос.

— Как насчет долбаного «спасибо»? Безбожная дикарка.

Я оглянулась через плечо, уже собираясь ответить, когда от короткого вскрика вздрогнула.

— Боже мой! Что случилось?! — Рядом появилась Уинтер, заключая меня в объятия и не обращая внимания на то, что моя мокрая одежда пропитывает водой ее дизайнерский шелк.

— Я в порядке, — пробормотала я, но голос утонул в ее волосах, когда она прижала мою голову к себе.

— Эш, отвези нас домой. Сейчас же, — бросила она через плечо.

Ашер тут же подошел, снимая куртку, чтобы накинуть ее на меня.

Я слегка пошатнулась, и Уинтер подхватила меня под руку.

Ашер поддержал с другой стороны. Я оглянулась на парня, который стоял на коленях на плитке, промокший до нитки. Он провожал меня прищуренным взглядом.



Во сне все всегда было одинаково. Каждую ночь он возвращался. Вырванный прямиком из прошлого, которое днем я изо всех сил пыталась забыть. Отличалось лишь одно… Холод.

В реальности, когда они удерживали меня, в дальнем конце комнаты ревел огонь. Подо мной была кожа, и я помнила, как мое покрытое отчаянной испариной тело скользило по ней. Но несмотря на воспоминания о том жаре, в кошмаре всегда было холодно.

Они держат меня, а я замерзаю. Кожа словно каменная. Он прижимает раскаленное клеймо к моему предплечью, но на этот раз не пахнет горелой плотью. Нет шипения при соприкосновении, хотя боль остается. Но жара нет.

Наверное, даже во сне я не могу отрицать, во что превратилась.

Человек, застывший во времени, закованный во льду, не совсем мертвый. Во всяком случае, пока.

Мое холодное, мертвое сердце согревала мысль о том, что, возможно, завтра я проснусь и исправлю эту маленькую проблему. Умереть всегда можно завтра. Ничто другое не приносило мне такого утешения.

И слава богу.

Я резко проснулась в гостевой комнате квартиры Уинтер и Ашера за пределами кампуса.

После вчерашнего болело все тело. Меня мучило похмелье, а вдобавок я вырубилась с мокрыми волосами, и теперь голова была словно набита ватой. Простудилась по собственной глупости. Ну и ладно, за свою дурость я и раньше расплачивалась куда дороже.

Я встала и приняла душ, после которого из носа потекло как из крана. Уинтер и Ашер уже ушли, а моя лучшая подруга оставила мне записку возле кофемашины.

Завтрак в холодильнике. Поешь нормально, выпей кофе и возвращайся в постель. Целую

Я сделала все, как она велела, кроме последнего пункта с возвращением в постель. Мне было слишком стыдно валяться весь день. С тех пор как я проснулась, телефон звонил раз десять. Я посмотрела на экран, и подозрения подтвердились. Мама названивала без остановки. Должно быть, случилось что-то важное. Дольше избегать ее я уже не могла. Я собрала вещи и вышла из квартиры Уинтер, плотно закрыв за собой дверь.

— Селена, ты где?

— В кампусе, — пробормотала я. Технически я находилась совсем рядом с кампусом, так что это даже не было настоящей ложью.

Мама вздохнула.

— И полагаю, в такое время ты не рвешься в библиотеку. Я думала, в этом году ты собиралась взяться за учебу.

— А может, я как раз в библиотеке. Почему нет? Когда буду здесь жить, станет проще. — Ожидание, пока мой новый богатенький отчим разберется с моим жильем в кампусе, тянулось целую вечность.

Мама надолго замолчала, и я знала, что она обо мне думает. Что я сломанная, испорченная дочь, которая несется прямиком к собственному концу и даже не собирается останавливаться.

— Послушай, мы с Джоном долго обсуждали, что делать с твоей… ситуацией. Мы решили, что жить в кампусе тебе не стоит. Это слишком опасно.

— Это Хэйд-Харбор, мам. Что здесь может быть опасного? — спросила я, и от горечи губы растянулись в безумной ухмылке. Хорошо, что она меня не видела. Повторять фразы, которые люди годами твердили мне и которые оказались откровенной ложью, доставляло какое-то болезненное удовольствие.

Хэйд-Харбор, маленький городок, слишком благополучный и чистый, чтобы быть опасным… только все это было дерьмом собачьим. Здесь было ничуть не безопаснее, чем где-либо еще. Зло есть повсюду. Этот урок я усвоила на собственной шкуре.

Но я хотела жить в кампусе. Хотела держаться как можно дальше от мамы и ее нового мужа.

— В таком случае дело в том, что ты слишком непредсказуема. Мне нужно, чтобы ты жила под моей крышей, где я смогу за тобой присматривать. Тебе нужны режим и порядок…

— Нет, мне ничего этого не нужно. Мне нужно, чтобы меня оставили в покое.

Мама замолчала, а когда наконец заговорила, я поняла, что переубедить ее не получится.

— Как бы там ни было, теперь у нас новая семья, и нам нужно проводить время вместе. Этот год ты проживешь дома, чтобы мы все могли привыкнуть друг к другу.

Я остановилась посреди тротуара, захлебываясь паникой, яростью и черт знает чем еще. Можно подумать, теперь она могла вдруг начать обо мне беспокоиться, когда для этого было уже слишком поздно.

— Я даже не знаю, где находится твой новый дом, — процедила я.

Несколько лет едва сводившая концы с концами, мама наконец сорвала джекпот и заполучила себе еще одного богатого мужа. Роль бедной вдовы была явно не для нее, поэтому она поспешила избавиться от призрака моего отца при первой же возможности. По крайней мере, мне не пришлось на это смотреть, и слава богу. Она встретила Джона и уехала с ним в Нью-Йорк, оставив меня в Калифорнии зализывать раны и все глубже погружаться в хаос.

С