Белль. Месть прошлого. - Ира Далински

Винсент тоже был в крови, но была еще одна деталь, которая привлекла мое внимание – торчащий нож из живота. Лезвие сверкало в тусклом ночном свете. Его лицо было искажено болью и ужасом, а тело обездвижено, как будто это был конец…

Мой взгляд снова поднялся на Хантера. Он так странно смотрел на меня, в его карих глазах смешались страх и недоумение. Я почувствовала, как внутри меня нарастает паника. Наша дружба, казалось, растворялась в тени недосказанности, и я не знала, что мне делать. Но одно я знала точно, когда откуда не возьмись послышалась сирена, я поняла, что не могу оставить его одного.

Белль, настоящее.

В тот момент, когда он перечеркнул фотографию Тео, я поняла насколько опасным стал Хантер. Он давно не тот человек, которого я знала и когда-то ждала. Что-то случилось с ним пока он был вне воле. Я не про поломанную психику, нет, здесь что-то другое, темное и безжалостное.

Его глаза, когда он поднял взгляд от доски, казались бездонными, словно отражали бездну, в которую он сам погрузился. Все тепло, что когда-то наполняло его взгляды, исчезло, уступив место ледяной пустоте. Я почувствовала, как внутри меня зарождается новый страх: это был не просто гнев, не просто боль — это было что-то, что способно разрушить даже самого стойкого.

Я сделала шаг назад, в нелепой попытке сохранить дистанцию, но спиной уткнулась в охранника. В действиях Хантера ощущалась решимость, а за ней скрывалось нечто пугающее: жажда мести или, возможно, нечто более зловещее. Я знала, что слова не помогут. Я могла пытаться достучаться до его прежнего «я», но это было столь же безнадежно, как пытаться вернуться в прошлое.

– Просто ответь мне, – мой голос трусливо задрожал. – Что ты хочешь сделать?

Он резко обернулся, а на губах начал появляться оскал.

– Я уже сделал, дорогая Белль.

Мои глаза вновь забегали по доске с нашими фотографиями, обведенными как в фильмах про психопатов и их жертв.

– Я чувствовала, – произношу себе под нос, усиленно стараясь не заплакать. – …чувствовала, что ты захочешь это сделать…

– Сделать что, Белль? – он начал медленно, как дикий зверь, приближаться ко мне.

– Отомстить, – хныкаю, когда слезы все же пробиваются. Он доволен моим ответом, вижу, как на хищном лице отражается азарт. Я знала, что не могу позволить ему увидеть свою слабость, но слова сами слетали с губ.

– Ты ведь понимаешь, что месть — это только начало, – говорит он, сжимая мои плечи. Я дергаюсь. Его голос звучит холодно, как зимний ветер, проникающий под кожу. Я не знаю, какую именно месть он имеет в виду, но внутренний голос подсказывает мне — она будет ужасной. – Я расскажу тебе что я с ним сделал и за что.

Он отодвигает для меня стул, взглядом предлагая сесть. Молча опускаюсь, сцепляю руки в замок перед собой, но дрожь в теле все не проходит.

– Я долго думал с кого бы мне начать, – Хантер вальяжно раскинулся в кожаном кресле, задумчиво водя указательным пальцем по подбородку. – А потом просто разом подловил всех. Тебя я оставил напоследок, Белль.

По спине пробежал лютый мороз от его слов и от его дикого взгляда.

– Что это значит?

– Это значит, что после того, как я разберусь с остальными, настанет твой час расплаты.

– Я спрошу еще раз, Хантер, – сама не поняла откуда во мне взялась смелость на эту дерзость и раздражение вдруг. – За что ты похитил меня и удерживаешь насильно?

– Слушай, – и он начал свой долгий, мрачный, раздирающий душу и воображение на части рассказ.

Хантер, два месяца назад.

Солнце прокрадывалось сквозь небольшое оконечное стекло, кружась в пыльном свете, заливающем маленькую тюремную камеру. Окна были закрыты стальными решетками, но я как никогда ощущал, как моя душа стремится вырваться наружу в этот одушевляющий момент. Судьба сменила свои правила, и хлопок двери раздавшийся с грохотом, еще вчера казался раздражающим, но сегодня я специально ожидал его.

— Вставай, — произнес огромный надсмотрщик с грубым голосом, окутанным тяжестью лет тюремной работы. — На выход!

Я поднялся. Каждый шаг по полу, холодному и жесткому, напоминающим о высоких стенах, давался тяжело, будто тюрьма не хотела отпускать меня. Впереди стояла свобода, но позади змейкой по пятам следовали тени — тени прошлого.

Обливаясь свежим воздухом, я шагнул в мир, где, казалось, ничего не изменилось. Ничего, кроме меня самого. Прошло восемь долгих лет, но асфальт, горящие огни и жизненные звуки выглядели такими же, как и раньше. Глубоко вздохнув запах свободы, я оглянулся по сторонам. Друзья — те, кто когда-то были рядом, кто обещал поддержку — теперь растворились в бесконечных улочках прошедших дней.

### спустя неделю ###

Стоя на знакомой улице, я обнаружил, что надежды, которые когда-то становились основой веры, треснули, как стекло. Друзья, знакомые, семья — все повернулись ко мне спиной в тот миг, когда понадобилась крепкая рука. Скупые слезы, прячущиеся под слоями предательства, выливались на меня подобно дождю, наполняя всю душу.

В памяти всплывали моменты, улыбки, забавные слова. В конце концов, именно друзья дали показания в суде о том, что я совершил преступление, которого не совершал. Больнее всего было понимать, что она тоже причастна. Моя Белль. Нежный цветок, ради которого я не жалел ни души, ни жизни. Эта ужасная ложь привела меня туда, в тот мир изолированных коридоров и однообразных дней. Я не был преступником. Я оказался жертвой.

Медленно повернулся к своему прежнему дому, к месту, где друзья, чья дружба казалась неразрушимой, в конечном итоге меня предали. Теперь же в моем доме другие хозяева, его быстро продали, чтобы мама с сестрой могли уехать в другую страну. В груди, чуть с левой стороны, пронзило режущей болью.

Я вернулся в этот город, не в силах отказаться от мысли о мести. Ненависть угнетала все эти годы, но вместе с ней ворвалась в сердце зловещая радость. Каждый день своего заключения я проводил над раздумыванием, как и что сделаю после выхода на свободу. Нельзя было просто так оставить все без внимания. Друзья должны были узнать, что бывает, когда ты