Лето. Ласточка. Любовь. Мои три Л. - Кира Русова

Если б я устроил подобное дома, мама мне голову снесла за такое. Дверь балкона постоянно то открывалась, то закрывалась, и в комнате появлялись всё новые лица. Климова нигде видно не было, и я пристроился у подоконника.

Я набрал брату, но он сбросил вызов. И прислал сообщение: «Скоро буду. Присмотри пока себе кого-нибудь». Что ещё можно было ожидать от Никитоса! Ладно, раз уж пришел, и правда можно попробовать с кем-нибудь познакомиться. Тут в комнату вошла девочка со светлыми волнистыми волосами, собранными в два хвостика. На щеках у неё были блёстки, а в руках рожок с мороженым. При её появлении девчонки перестали танцевать и с визгом бросились обнимать девчонку. Заметив меня, она облизала мороженое и двинулась, как я уже думал ко мне, но она вышла на балкон. А затем, выглянув с него спросила, глядя мне в глаза:

— Ты идёшь?

— Я? — удивленно уставившись на неё — ткнул себя пальцем в грудь.

— Ты глупышка! Или не ожидал, что ты мог мне понравится? — она подмигнула мне, и я нерешительно двинулся к балкону.

Когда я вышел на открытый балкон, то ощутил осеннюю прохладу вечера. Конечно, ещё не было особо холодно, но воздух уже пах по-осеннему.

— Будешь? — спросила меня девушка, протягивая мне мороженое, а я, немного поколебавшись, взял пломбир из её рук и осторожно облизнул сливочный край.

— Ты такой чудной. — рассмеялась она, а я даже немного обиделся.

Почему за три минуты нашего знакомства она меня уже несколько раз назвала не самыми приятными сравнениями? Судя по тому, как встрепенулись все парни при её появлении, она довольно популярна в этой компании.

Видимо она не любила долгих знакомств, потому что приблизилась ко мне и заглянула в мои глаза.

— У тебя глаза такие красивые. — весёлым голосом произнесла она, а я уже не понимал — издевается она или говорит серьезно.

Я хотел заглянуть в её глаза в ответ, но знакомый силуэт внизу на улице привлёк мое внимание. При свете уличных фонарей Никита шёл спиной вперед. Немного позади него была девушка. Её силуэт мне показался знакомым, и я присмотрелся получше.

— Не может быть… — прошептал я.

— Да ладно тебе. Ты симпатичный, вот и обратила на тебя внимание. — приняв на свой счёт, девчонка снова звонко рассмеялась.

Там внизу вместе с братом шла подруга Фаины! Сомнений быть не могло. Это точно Марина! Но откуда она здесь?

— Эй! Чудик! У тебя мороженое течёт. — сказала девчонка с хвостиками и только тут я заметил, что растаявшие белые капли стекали вниз по моим пальцам на пол.

Знаю, что глава вышла слишком длинной. Но, простите автора... Мне очень не хотелось заканчивать книгу 40-ковой главой. И да, следующая глава — последняя)

Вернувшись домой, я поначалу грустила и даже пыталась не выходить из дома, но бабушка так громко смотрела телевизор, что хочешь — не хочешь, а на улицу всё-таки выберешься.

В один такой вечер мы с Маринкой сидели на скамейке у моего подъезда, ведь сегодня очередная развязка в сюжете турецкого сериала бабули, а я эти мелодрамы не то что видеть — слышать уже не могу. Нет! Ну где они в жизни видели, чтоб люди так общались:

— Твои глаза словно луч восходящего солнца, о моя прекрасная Айлин! И я готов тонуть в них, пока ты сама не пожелаешь возродить меня своими ответными чувствами! Весь мир к твоим ногам, любовь моей души! Свет моего разума! Услада моих очей!

— О, мой драгоценнейший Левент! Как бы я хотела ответить тебе взаимностью! Но ты же знаешь, что я пообещала свою руку Сулейману! Ты навсегда будешь в моём сердце! Твои губы вкусней пахлавы! Твои руки сильные и одновременно нежные, как сатин!

Понимаете, да? Тошниловка! Мне каждый раз хочется им закричать: «В жизни так не бывает!». Представляете, чтобы ваш одноклассник вам подобную тираду выдал — про свет моих очей и прочее? Но, видя слезы на глазах бабушки, удерживалась от комментариев — её, видимо, такой «засахаренный мед» вполне устраивает. Бр-р.

Этими мыслями и делилась с Маринкой, сидя под мигающим фонарем. Да… У нас на районе даже фонари отказываются нормально работать. Хотя бывает и хуже. Вот в посёлке, где живет бабушка, уличного освещения вообще нет. Есть, конечно, одинокий фонарь около местной школы — видать выписали за какие-то заслуги «сей дар» от администрации. И всё! Бывало идёшь часов в девять вечера, а уже ничегошеньки не видно — сплошная темнота. Лишь свет звёзд, раскинувшихся над головой, да месяц белоснежный. С одной стороны — красиво, с другой — жуть как страшно. Любая кошка, выпрыгнувшая из-за кустов, способна устроить тебе внезапный обморок.

— Соболева! Ты вообще меня слушаешь? — толкнула я плечом подругу, залипшую в телефоне. — Я тебе на жизнь жалуюсь, а ты, кроме «Угу», последние полчаса ничего не произнесла!

— А? Фая да ты чего? Слышу я всё. Бабуля, сериалы, любви нет — всё верно или я что-то забыла? Ты мне эту дудочку свою дудишь каждый день после возвращения из лагеря.

Я от возмущения чуть не подавилась слюной.

— Да у меня, чтоб ты знала — бессонница уже от этих сериалов! Глаза боюсь закрыть, чтоб эти Сулейманы в мои сны не пробрались! И вообще! Я не говорила, что любви нет! Просто у них там все неправильно! Ну не любят так в жизни! — отвоёвывала своё внимание я.

— Ой, Ласточкина! А ты у нас прям спец — как правильно любить, а как нет! У людей, знаешь ли, по-разному бывает. — непонятно почему, но Маринка явно взъелась на меня. — Может не у всех всё так понятно, как у тебя!

— Да я сейчас задохнусь от возмущения! Марин! У меня настоящий «ребус судоку» из чувств, чтоб ты знала! А то что я не говорю об этом, так это не значит, что я не страдаю! — отстреливалась я в нашей словесной перепалке.

— Молчит она! Да ты только и говоришь об этом! Марк то, Марк сё. Я уже скучаю по тем временам, когда ты по странному Эдику чахла!

В чём-то подруга была права — я сама порой желала вернуть то время — до встречи с Марком. Раньше мне казалось, что сложнее не придумаешь, но только теперь осознала, как ошибалась. Понимать, что у тебя могли быть самые прекрасные первые отношения и всё запороть — вот где настоящее мучение. Миллионы мыслей с самого утра терзали меня —