Антипапы. Интриги, ереси и расколы за кулисами Ватикана - Марио Приньяно

Ознакомительная версия. Доступно 14 из 68 стр. II) утверждает, что знает больше, чем епископ Рима, Мартин осмеливается отречься от него, не обращая внимания на то, что последний еще не утвердил его избрание. В результате по приказу Константа II Мартин был арестован и выслан в отдаленный и разоренный Крым. Это случилось в 655 году. Когда Мартин умирает после месяцев лишений, физического и психологического насилия и инсценированного суда, на котором смертную казнь заменили на пожизненное заключение, в Риме уже целый год у власти находился новый папа — Евгений I. «Папский ежегодник» утверждает, что Евгений был законным, так как «по-видимому, святой Мартин не высказывал никаких возражений»[102]. Но в датах начала понтификата информация не сходится: как Евгений мог занять престол на один год и месяц раньше, чем закончился (со смертью) понтификат Мартина? Могли ли быть одновременно два законных правящих понтифика? Некоторые историки полагают, что до смерти Мартина Евгения следует считать антипапой и только после смерти первого — законным папой[103]. Проблема сводится к тому, что не хватает формального акта, который бы подтвердил избрание, которое бы предвещало «новое начало» понтификата, как это случилось, например, с папой Вигилием в 537 году[104]. Возможно, это объясняет, почему теория о Евгении сначала как антипапе, а затем как папе не была принята составителями официальной хронологии понтификов[105], которые сразу причислили его к законным. Тем не менее несоответствие сохраняется.

Несколько лет спустя после печальной истории Мартина I в Риме разгорелся новый спор совсем не богословского характера. После смерти папы Иоанна V священство объединилось вокруг архипресвитера Петра. Они уже собирались приступить к процедуре избрания, как обнаружили, что Латеранскаяя базилика окружена плотным кольцом вооруженных солдат. Это были те же самые люди, кто стоял гарнизоном и около соседней базилики Святого Стефана на Целийском холме. У них был свой кандидат — пресвитер Теодор. Их желание высказать свое мнение не должно вызывать удивления, учитывая, что армия давно признавалась, даже императором, автономным гражданским органом, включенным в общественно-политическую жизнь города[106].

Петр так и не был избран (хотя было бы интересно, какое имя он бы выбрал[107]: Петр II или из уважения к апостолу сменил бы его, что уже впервые произошло с Иоанном II в 533 году. Однако в его случае проблема заключалась в том, что, будучи простым священником, его звали Меркурий, как языческого бога). После отвержения кандидатуры Петра духовенство предложило в качестве компромисса фигуру Конона, старого и уважаемого пресвитера, сына военного — что казалось значительным преимуществом. Как и большинство пап этого периода, Конон правил недолго — 11 месяцев. После его смерти в 687 году Теодор возобновил попытки прийти к власти. Но тут на сцене возникает беспринципная личность — архидиакон Пасхалий.

Пасхалий уже давно подкупил экзарха Равенны, чтобы, когда придет время, заполучить его поддержку. Теперь борьба между кандидатами на Святой Престол стали не только более ожесточенными, но и длились дольше: недели и даже месяцы. На этот раз, как и в прошлый, стычка продлилась до тех пор, пока на горизонте не возникло третье имя, которое бы всех устроило. Это был пресвитер Сергий. Как только Сергий вступил в должность, экзарх Равенны, которому Пасхалий обещал сто золотых фунтов в обмен на утверждение его избрания, не желая упустить такую возможность, принял предложение Пасхалия и напал на Рим. В своем стремлении к денежному вознаграждению и убежденный в том, что один папа ничем не хуже другого, требует сто фунтов от Сергия. И, хотя Сергий сопротивлялся и возражал, ему в итоге пришлось уступить.

Едва ли мы можем считать Пасхалия и Теодора антипапами (хотя стоит задаться вопросом, почему «Папский ежегодник» упоминает их именно так[108]). Но, несомненно, история их противостояния дает достаточно представления о том, как семь веков после святого Петра церковь преодолевала сложности и пыталась добиться независимости от светских властей в попытках выработать строгие правила, когда дело касалось избрания ее главы.

Ситуация значительно поменялась столетие спустя, когда Святой Престол занимал Стефан II. Итальянский полуостров был охвачен войнами, обстановка сильно накалилась из-за присутствия лангобардов, которые из более-менее надежных сторонников папства превратились в агрессивную силу и представляли собой настоящую опасность. В 752 году они не только контролировали Равенну и значительную часть экзархата, но и напрямую угрожали самому Риму. Византия была далеко, к тому же она с трудом отражала наступление арабских войск династии Омейядов и не имела практически никакой возможности вмешаться. Кроме того, на тот момент Византия враждовала и с папством, противостоявшим иконоборческой кампании[109]: в 730 году император Лев III даже намекнул Григорию II, что тот может повторить судьбу папы Мартина, сосланного в Крым[110]. И тогда Стефан сделал ход, который в значительной степени повлиял на европейскую историю: он призвал на помощь короля франков Пипина Короткого.

Пипин не только дважды разгромил короля лангобардов Айстульфа, освободив Рим от нависшего кошмара, но и в обмен на титул patricius Romanorum[111] (возможно, его даровали с согласия самого императора Константина V, что показывает, насколько их позиции оставались недостаточно крепкими)[112] пообещал Стефану II передать ему все завоеванные территории: от Равенны до Римини и Сенигаллии, внутренние земли Форли, Сан-Марино, Урбино, Губбио, вплоть до Нарни[113], — полосу земли, которая соединяла Рим с Адриатикой и уже близко напоминала территорию, которая до 1870 года называлась Папской областью.

Но эти владения принадлежали церкви только на бумаге, в то время как восточный император продолжал требовать их себе. Раскол, появившийся среди духовенства после смерти папы Стефана II в 757 году, на короткое время возродил провизантийскую партию, представленную на тот момент архидиаконом Феофилактом. Но это была всего лишь вспышка, погасшая без каких-либо значимых последствий, и на передний план выступила фигура диакона Павела, брата умершего Стефана, убежденного сторонника профранкской политики. Вероятно, именно к этому периоду относится самая известная средневековая подделка Constitutum Constantini, так называемый Константинов дар[114], на котором папы основывали законность своей светской власти в течение многих веков.

Документ служил доказательством того, что в первой половине IV века христианский император предоставил папе Сильвестру и его преемникам преимущество в использовании имперских знаков и владение Римом, прилегающими территориями и некоторыми западными римскими провинциями. Историки до сих пор горячо спорят о том, кто именно и с какой целью задумал и изготовил «Дар». Паоло Делогу относит составление ко временам Павла I[115], активного приверженца культа папы Сильвестра, объясняя причину его возикновения «заявлением против власти византийского императора», которая, в свою очередь, была противопоставлена власти франков, относительно которой ни

Ознакомительная версия. Доступно 14 из 68 стр.