Курт Лассвиц - В тумане тысячелетий
Все тело его судорожно передернулось от боли, он скоро успокоился и лежал неподвижно, вытянув шею и устремив глаза на огонь.
— Я вижу ее, вижу Красную Змею, — начал он. — Я не боюсь. Я самое умное животное…
Дрожь снова пробежала по его исполинскому телу, но он поднял голову.
— Это великие чары, — продолжал он. — Кто владеет ими, тот должен быть могущественным. Я могу видеть Красную Змею. Я то животное, которое должно прийти… я… самое счастливое… животное…
Глаза его закрылись, голова упала среди сломанных ветвей. Последний игуанодон умер. Огонь, хотя медленно, но продолжал гореть и наконец охватил притащенное дерево. Чем дальше, тем больше становилось пламя… и Кино не мог остановить его. Игуанодон сам себе устроил погребальный костер.
А по небу свершали свой путь духи ночи. Слышался тихий ропот холодного моря. Вдали среди мрака призрачно белели кости Мегалозавра памятник прошедшего.