Засечная черта Московского государства XVII века - Александр Иванович Яковлев
Крестьяне разных владельцев Тарусского уезда селений Салапенок, Коласковой и Гатищевой, повторив содержание предыдущих показаний, прибавили, что «татарове через Аку реку лазет вплавь ва многих местех, где попалась, а бродов не ищут». «А береги, – показывали эти крестьяне, – у в-Аки обо вылазные. А гор с каменем и утесов и лесов болших, где для татарскова приходу засечь засека, от Тарусы да Любуцка нет»[125].
К 18 января Елецкий и Теряев добрались до Алексина, но здесь не поладили с местным дворцовым приказным человеком Максимом Колюбакиным и потому задержались. У Колюбакина они должны были «взяти дворяном и детем боярским алексинским помещиком имена, у которых поместья и вотчины от Оки реки вверх по Оке реке по берегу». Помещики эти должны были «быть с ними» для государева дела. У того же Колюбакина, кроме того, они должны были взять «из посадских людей, и в слободах, и монастырских служек, и из городских слобод монастырских крестьян лучших людей и сверстных, сколько человек пригож, и старожилцов и рыбных ловцов, которые по Оке реке и по Угре знают мели, и которыми месты татарове перелазят, и которые люди помнят, как по Оке реке в прежних летех какие крепости для татарского перелаза учинены были».
Кн. Елецкий явился в Алексин 18 января в четвертом часу, препроводил Колюбакину грамоты из Разряда и Большого дворца и послал от себя «память» с подьячим Зиновьевым. Но Колюбакин «не послушал» ни грамот, ни указа, ни адресованной ему памяти. Елецкий жаловался в Разряд: «Против нашей памяти (Колюбакин) к нам не отписал ни единые строки и людей к сыску никакова человека к нам не прислал, а приказал к нам, х. т., словом, что у него к сыску таких людей нет, и для твоево г. дела послать неково». Елецкий вторично послал к нему подьячего, требуя «к роспросу и для сыску Оки реки лучших людей и старых из пушкарей и из стрельцов и из дворников». Но Колюбакин опять «отказал»: «ему до тех людей дела нет, а стрельцами де и пушкарями такова дела не сыскивают». «А прислал к нам, х. т., – продолжал Елецкий в своей жалобе Разряду, – с олексинским пушкарем с десятником с Кондрашком с Матвеевым, написав на бумашке имена пушкарем и стрельцом да рыбным ловцом да плотником да для меры… дворников…» Препровождая в Разряд «бумашку», Елецкий жаловался на то, что Колюбакин задержал их понапрасну в Алексине на целых 3 дня, с 18 по 21 число: «…и за тем г. делу у нас, х. т., учинилась поруха и мешканье великое». В Разряде отписка Елецкого вызвала неудовольствие против Колюбакина, – на ней была положена резолюция: «Чтена, учинить наказанье»[126].
18 января Елецкий и Теряев расспрашивали властей и крестьян алексинского Бунорева монастыря. Власти и крестьяне показали, что в 99-м году татары «лезли Аку реку под Буноревым монастырем и под Алексиным и под Любутскам вплынь во многих местех». О сваях они показали, что «признака и ныне есть в Оке реке тем сваем немного выше Бунорева монастыря». «Да в прошлом же во 142-м году… тотарове Оку реку лезли в болшую в дожжовую воду под Буноревым монастырем и под Алексиным и под Любуцкам, а Ока река в те поры из берегов вылилась». В Бунореве монастыре помнили только про сваи, а относительно «иных крепостей» отозвались неведением. «А лесов болших, показали власти и крестьяне в расспросе, от Бунорева монастыря вверх по Оке реке по обе стороны нет, пришли луги и поля и пашня…»[127]
20 января Елецкий и Теряев допрашивали алексинское духовенство, алексинских стрельцов и пушкарей, но ничего существенного тоже от них не узнали, кроме некоторых справок об окских мелях и указания на сваи, которые были по берегу в прежние годы. «От Олексина вверх, – показали алексинцы, – по Оке реке да Любутцка и до Калуги по Оке реке в сухменные лета мели бывают, а на колких верстах… не ведаем… А в прошлых летех… по Оке реке в воде у берега были сваи биты с московские стороны ниже Олексина усть-реки Мышеги». Как предание, они передавали («слухом мы слышели»), что сваи биты были по берегу Оки до самой Калуги. Повторив о татарских перелазах те же сведения, некие Елецкий и Теряев собрали в Бунореве монастыре, алексинцы, припоминая набег 142 года, сообщали, что татары перебирались через Оку «в болшую дозжовую воду под Буноревым монастырем… А Ока река в те поры была з берегами ровна, а инде, где были ниские берега, ина из берегов вылилась». Остатки сваи около устья Мышеги Елецкий и Теряев еще застали[128].
На следы свай указывали и крестьяне вотчины боярыни Ирины Никитичны – «а признака и ныне в Оке реке тем сваям есть немного повыша Слаботки», «в воде у берега немного выше вотчины Ирины Никитичны у перевоза». От селений Поросукова и Гремиц до Алексина, по их словам, мелей не было. Крестьяне рассказывали, что в 142 году «тотарове Оку реку лезли в болшую воденую воду повыше Олексина под Любуцком. А под Буноревым
Ознакомительная версия. Доступно 23 из 117 стр.