Краткая естественная история цивилизации - Марк Бертнесс

господствовала в течение трех тысячелетий и сохранялась ко времени начала развития земледелия. Но Месопотамия, в отличие от Египта, существовавшего в то же время и пережившего месопотамское владычество, никогда не была единым государством, а представляла собой набор периодически сотрудничающих и часто враждующих государств, экспериментировавших с земледелием, урбанизацией и культурными практиками. Упадок Месопотамии как региона был не стремительным, а медленным спадом. Как считается, он был вызван фундаментальными проблемами развития и расширения наряду с проблемами лидерства, способными усугублять эти технологические проблемы. В частности, жители Месопотамии нуждались в ирригационных системах для расширения сельского хозяйства от небольших семейных хозяйств до более крупных предприятий, требующих надсмотрщиков и руководителей. Но орошение засушливых полей привело к накоплению солей и минеральных осадков, что создало проблемы с плодородием почвы на активнее всего используемых полях. Неурожаи и гражданские беспорядки разрушили могущество правителей, претендовавших на божественные права на власть, и последовавшие за ними гражданские войны разрушали цивилизации, пока они не подпадали под контроль близлежащих цивилизаций, таких как Египет[259].

Царства египетских фараонов имели схожие переломные моменты, но они существовали намного дольше как единая цивилизация. Сельское хозяйство в Египте было связано с уникальной природой дельты реки Нил, сезонно затапливаемой стоками с водораздела озера Виктория. Хотя ослабление центральной власти в результате гражданских беспорядков и нехватки продовольствия также подорвало цивилизацию Египта, причиной здесь является не столько ирригация, сколько климатические особенности региона. В условиях засухи живительные наводнения в дельте Нила могли приостанавливаться на длительное время, достаточное для возникновения гражданской войны и утверждения сомнительных правителей[260]. Одна из самых долгоживущих империй в человеческой цивилизации распалась, продолжая существовать лишь как часть Римской империи.

Одна из крупнейших империй, которую когда-либо видел мир, римская, поглотила остатки египетской империи, расширяясь на север через Европейский полуостров и далее через Ла-Манш до Британских островов. Удовлетворяя потребности и амбиции римских аристократов, Римская республика превратилась в Римскую империю, и в результате выработала высокоэффективные инфраструктурные системы и программы, включая Аппиеву дорогу и обширные дорожные системы по всей Европе, часто сочетавшиеся с водоснабжением с помощью акведуков. Через торговые маршруты Великого шелкового пути Римская империя соединяла и открывала Европу для Китая и Азии. Хотя сама империя как таковая просуществовала всего четыре столетия, созданные ею инфраструктура и культурные сети просуществовали почти два тысячелетия до эпохи европейского Ренессанса. Тем не менее, сочетание расширенных границ и растущего населения подтолкнуло эту централизованную империю к порогу разрушения. Теперь она имела разбросанных вокруг себя все усиливающихся в военном и иных отношениях соседей – во многом благодаря торговым и коммуникационным сетям, созданным самими римлянами. Империя была ослаблена и более уязвима для новых угроз. Как и в ранних городах-государствах, экспансия оказалась необходимой для развития и опасной для преемственности.

По другую сторону Атлантики цивилизация майя доминировала в Центральной Америке более двух тысячелетий. На полуострове Юкатан до сих пор обнаруживаются внушительные руины цивилизации майя, и прежняя слава майя долгое время была источником восхищения, в том числе для исследователей, таких как писатель XIX века Джон Стивенс. Я тоже побывал в этом районе и помню растущие на вершине погребальных храмов и на площадках для игры в мяч вековые тропические деревья, вырубленные из камня стелы, о которых никто не заботился, и непосредственно соседствующие с ними куда более скромные крытые соломой с грязными земляными полами жилища современных потомков их строителей. Империя майя черпала свою силу из окультуривания кукурузы, столь важного для их жизни элемента, что миф о сотворении мира изображал богов, лепящих людей из кукурузного теста. За этим сельскохозяйственным успехом последовал рост численности населения, и когда земля была обезлесена и расчищена для расширения сельскохозяйственных угодий, появились лидеры, провозглашавшие божественное происхождение своей власти. В конечном итоге эрозия почвы и засухи привели к голоду, гражданским беспорядкам и окончанию классического периода майя[261]. Высокая культура майя разрушилась в результате эксплуатации экосистем людьми, разорвавшими поддерживающие их положительные обратные связи.

Подобные исторические повествования были предложены Джаредом Даймондом, который сосредоточился на материале острова Пасхи и других изолированных островов южной части Тихого океана. Остров Пасхи, известный своими массивными каменными статуями и тем, что он является одним из самых изолированных островов в мире, явился для Даймонда одним из самых ярких примеров экоцида на нашей планете. По словам Даймонда, жители острова Пасхи вырубили деревья на своей земле для постройки морских каноэ, требовавшихся им для добычи рыбы, составлявшей основу их рациона. Точка зрения Даймонда леденит кровь: жители острова Пасхи перешли на подножный корм, что еще больше ограничило возможности острова и привело к чрезмерной эксплуатации его ресурсов. Даймонд предполагает, что это даже привело к каннибализму для компенсации ослабленного рациона. Другие исследователи считают, что жители острова Пасхи стали жертвой болезней, завезенных европейскими исследователями, или что они пытались приспособиться к своей близорукой чрезмерной эксплуатации ресурсов острова, поедая крыс и растения, которые они могли бы попытаться культивировать на своем острове, опустевшем из-за отсутствия дальновидности[262].

Таким образом, история учит нас тому, что упадок и падение цивилизаций являются скорее правилом, чем исключением, и что они часто происходят из-за нашего недальновидного истощения природных ресурсов, включая разрушение мест обитания, что на первый взгляд является неизбежной тенденцией, учитывая нашу слепо конкурентную, эгоистичную природу. Эти действия привели к появлению наблюдаемых нами сегодня «альтернативных состояний», где беспорядки, нехватка ресурсов и увеличивающийся разрыв между богатыми и бедными указывают на напряженную, нарушенную общность. Каждая цивилизация в свое время казалась непобедимой, неизбежной и устойчивой – так же, как выглядит наша более глобализированная культура сегодня – но каждая оказалась эфемерной. Наша нынешняя ситуация – глобальный рост народонаселения с параллельным разрушением мест обитания по всему миру – предоставляет человечеству следующий тест на устойчивость[263].

Прежде чем увидеть масштаб и степень угроз, направленных как против современной человеческой цивилизации, так и исходящих от нее, важно понять, что именно экосистемы делают для нас. Слишком часто такое слово, как «экосистема», встречается как нечто где-то «там», место за пределами наших миров, например, как лес или озеро, и поэтому его разрушение может показаться печальным, но не обязательно важным. Но люди по-прежнему, как и наши предки на протяжении всей истории и предыстории человечества, извлекают выгоду из экосистем, предоставляющих целый ряд ценностей и услуг, как объясняет Гретхен Дейли в своей работе 1997 г. «Службы природы: социальная зависимость от природных экосистем». «Экосистемные услуги» могут варьироваться от микробиологической обработки сточных