Каракумы: заря цивилизации - Вадим Михайлович Массон

фронтально развернутого силуэта. Голова на высокой стройной шее, руки, раскинутые в стороны, тонкая талия и широкие бедра, придающие всей фигуре броский скрипкообразный профиль, большие ромбовидные глаза, как бы гипнотизирующие своим всевидящим взглядом. Их монументальность подчеркивают высокий головной убор и разнообразные украшения на шее. Лицо обрамляют косы, ниспадающие на грудь. Вертикальную стройность фигуры подчеркивают горизонтальные процарапанные линии поясов, охватывающих бедра.

Нивелирующее торжество условноплоскостного стиля в антропоморфной терракоте знаменует победу абстрактной условности над прямолинейным реализмом, с которым первобытный скульптор передавал обнаженную натуру располневшей женщины-матери, хотя, например, фигурки животных по-прежнему выполняются в лучших традициях объемной реалистической пластики. Может быть, торжество нового стиля тесно связано с тем смыслом, который вкладывали в глиняные фигурки их мастера и обладатели?

Так мы подходим к вопросу о религиозных представлениях древней эпохи. Бесспорно, глиняным фигуркам приписывалась особая магическая сила. Недаром их как символ оберега, надежности, как воплощение женского духа или божества замуровывали в фундаменты домов, а в коллективную семейную усыпальницу помещали глиняного идольчика, покровителя большесемейной общины. Причем если придавать определенное значение знакам на статуэтках, то можно предположить, что они образовывали уже целый пантеон. И отвлеченно-абстрактный облик божеств этого пантеона, видимо, отражал усложненные формы религиозного мышления.

Терракотовые представительницы прекрасного пола отнюдь не были одиноки в своем замкнутом глиняном мирке: наряду с ними нередко встречаются и глиняные фигурки обнаженных мужчин (правда, их гораздо меньше) с процарапанными в нижней части туловища изображениями ветви растения или колоса. Иногда таких ветвей даже две. Вероятно, фигурки использовались во время отправления аграрных культов и церемоний, пронизанных идеей взаимодействия и взаимовлияния плодородия земли и воспроизводящей способности и плодородия самого человека.

И наконец, глиняные женщины позволяют взглянуть на оставившее их общество еще с одной стороны. Во всех статуэтках ощущается определенный ритм пропорций. Есть основания полагать, что здесь нашел отражение канон женской красоты, господствовавший в Алтын-Депе ,— ведь человек конструировал внешний облик небожителей по образу и подобию своему. Решающую роль в тектонике силуэта играло соотношение тонкой талии и широких бедер, которое, по материалам Алтын-Депе, составляло 1 : 2 или 1 : 2,5, а иногда 1 : 2,75 или даже 1 : 3. Основная тенденция совершенно ясна: это традиционное для Востока предпочтение пышнобедрых женщин с тонкой талией. Несколько веков спустя их прославят художники и скульпторы Древней Индии. Как и во многих других случаях, за холодным равнодушием обожженной глины скрывается пульсирующее биение реальной жизни, сила, слабости, надежды и идеалы человека.

Крупные городские центры юга Средней Азии, которые достигли расцвета в начале II тыс. до н. э., через несколько столетий приходят в упадок. Жители страны, как и в эпоху неолита, теснятся теперь в маленьких деревушках, а опустевшие руины городов используются в качестве кладбищ. Под знаком регресса развиваются почти все области культуры. Печати встречаются крайне редко, вместо изящной, легкой керамики преобладают сосуды грубых, тяжеловесных форм, женские фигурки со знаками исчезают. Невольно вспоминается горестная литургия, составленная шумерскими жрецами после вражеского нашествия:

Однако задача современных ученых заключается не в оплакивании погибших цивилизаций, а в объяснении исторических процессов.

Совершенно ясно, что перед нами одна из загадок, столь часто встающих на пути исторической науки. По доброй ли воле покинули горожане родные пепелища? Что остановило стремительный прогресс — вражеское вторжение или кризис внутри самого общества, оказавшегося не в состоянии справиться с силами, им же самим вызванными к жизни? Приходится постепенно распутывать этот сложный клубок.

Прежде всего обращают на себя внимание древние могилы. Небольшие курганы из наспех набросанных каменных глыб тянутся почти от Каспийского моря до границ древнеземледельческих оазисов. Найденная при раскопках глиняная посуда говорит о том, что их оставили племена отнюдь не местного происхождения, а выходцы из степей европейской части СССР, и в частности из Поволжья,— представители так называемой срубной культуры. Установлено, что во II тыс. до н. э. влияние этой культуры распространяется далеко на восток, охватывая обширные пространства Западного Казахстана. И вот теперь — свидетельство продвижения срубных племен еще дальше, в глубь Азии, Глиняные черепки на стоянках показывают, что степняки стиснули земледельческие оазисы плотным полукольцом. Трудно предположить, будто подобное соседство ограничивалось лишь мирным сосуществованием. Естественно напрашивается мысль о том, что именно вторжение воинственных степняков стало одной из причин упадка древней цивилизации, подобно тому как в том же II тыс. до н. э. дорийское нашествие сокрушило городскую культуру Микен.

В пору поздней бронзы племена степняков заняли почти всю Среднюю Азию, разлившись широким потоком от берегов Каспийского моря до высокогорных долин Тянь-Шаня. Культурные связи этих племен тянулись на север, на территорию распространения второго гиганта бронзового века — андроновской культуры. Андроновские племена, соседи и современники племен срубной культуры, жили на обширной территории Казахстана и Южной Сибири. Подвижный образ жизни скотоводов также способствовал их сравнительно легкому передвижению по степным просторам, и вот в число их пастбищ уже вошли среднеазиатские территории. В Фергане многочисленные остатки развеянных стойбищ этих племен обследованы в местности Кайракумы вдоль берегов Сырдарьи. Встречаются здесь и их могильники. Развеянные стойбища и отдельные могилы со скромным погребальным инвентарем застаем мы в низовьях Зеравшана.

Особая группа племен обитала на территории Хорезма, где культура также носит следы влияния срубных племен. Хорезмийские поселения состояли из прямоугольных полуземлянок, крышу которых поддерживали деревянные столбы. В целом жилища мало изменились с неолитического времени — прочные глинобитные дома еще отсутствовали. Однообразием и бедностью веет от погребального инвентаря хорезмийских могильников. Несколько грубых горшков, простые украшения из камня и бронзы, бронзовые иглы и шилья — вот, собственно, и весь набор вещей, сопровождавших хорезмийцев в их путешествии на тот свет. Да и то эти предметы далеко не в каждой могиле. Правда, интересны парные захоронения, когда в могильную яму, иногда по прошествии длительного срока, помещали второго покойника. Скорее всего перед нами семейные склепы. Конечно, не все степняки были такими уж безнадежными бедняками. Около Самарканда обнаружена могила, содержащая зеркало, 4 браслета, височные серьги, кольца и более 1000 серебряных бус.

Памятники