Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы - Майк Дэвис
В своем отчете для лос-анджелесской Городской комиссии по искусству в 1907 году Чарльз Малфорд Робинсон, знаменитый проповедник движения «Город прекрасный» (City Beautiful), выступил за создание комплексного плана парков, бульваров и благоустройства реки Лос-Анджелес и строительства гражданского акрополя на Бункер-Хилл в Даунтауне184. Чтобы профинансировать свои грандиозные планы, он призывал город «ухватиться за большую идею» и выступить в роли застройщика.
Голливуд в 1905 году
Город только выиграет, если получит право, которое уже получили города Пенсильвании и Огайо и благодаря которому финансировались масштабные проекты городского благоустройства в Европе и Южной Америке, – право приобретать собственность на границе участка общественного благоустройства, чтобы защитить это благоустройство и возместить затраты на его создание за счет перепродажи собственности с повышением стоимости, которую дает это благоустройство185.
Он предупреждал, что
туристическая столица страны… просто не может позволить себе стоять на месте или, скорее, вместе с увеличением численности населения идти от плохого к худшему по части перегруженности, городского неудобства и уродства.
Робинсон намекал, что если Лос-Анджелес откажется от своей ориентации на общественное пространство, то другие «более красивые» города присвоят его предназначение (может быть, он уже думал о Сиэтле?)186.
К тому времени, когда Олмстед и Бартоломью обратились к той же проблеме 20 лет спустя, в Лос-Анджелес переехали еще почти два миллиона человек, что эквивалентно населению Филадельфии. Подготовленный ими в 1930 году отчет был прежде всего жесткой критикой безудержного строительного бума 1920‑х годов, который после обвала в результате нефтяных скандалов 1926–1928 годов оставил на окраинах города 175 квадратных миль (45 325 га) пустующих непроданных участков и всего несколько сотен акров новых парковых территорий187. Застройщики упорно игнорировали официальные просьбы отвести место под парки на своих участках, а влиятельные группы домовладельцев противостояли каждой попытке установить специальные взносы для организации парков или мест активного отдыха; таким образом, по мере роста населения площадь зон отдыха на человека резко сокращалась. К 1928 году парки занимали всего 0,6 процента площади мегаполиса, а на каждого жителя округа Лос-Анджелес приходилось едва ли полдюйма (1,27 см) пляжной полосы, находящейся в государственной собственности188. Ни один крупный город в США не был так скуп на общественные пространства.
В Южной Калифорнии господствовал эгоистичный, ориентированный на прибыль принцип презентизма189. Олмстед и Бартоломью так перефразировали господствующую позицию:
Польза от парков, приобретенных сейчас, будет в основном получена в будущие годы и даже будущими поколениями. Как бы там ни было, мы сможем обойтись без них еще некоторое время. И если земля по таким ценам является выгодным приобретением, мы скорее потратим свои деньги на спекуляцию участками для личной выгоды, чем отдадим их в форме налогов за долю в системе парков190.
Более того, спекуляция – «завышенные и фиктивные цены на свободную землю» – и была сутью ландшафтного кризиса. «Высокая капитализация будущей стоимости аренды» даже на самых малопривлекательных или опасных участках делала комплексную программу строительства парков непомерно дорогой191. Ирония ситуации состояла в том, что весь этот инфляционный процесс субсидировался местными властями. Олмстед и Бартоломью особенно критично относились к огромным государственным расходам на дороги, канализацию, пожарную охрану и борьбу с наводнениями, призванным стимулировать застройщиков к освоению живописных каньонов, русел ручьев и предгорий.
В долгосрочной перспективе адаптация труднодоступных земель в горных районах к обычному интенсивному частному использованию обходится так дорого, что их реальная чистая стоимость как ресурса для такого использования, как правило, намного меньше, чем их ценность для защиты водоразделов и для общественного отдыха. К сожалению, на местном спекулятивном земельном рынке этот факт часто игнорируется, а продажа участков осуществляется таким образом, что местное сообщество вынуждено брать на себя непомерные и расточительные частные и государственные расходы, чтобы превратить хорошие земли одного вида в плохие земли другого вида192.
Гордиев узел спекуляции землей, однако, можно разрубить одним безотказным клинком: зонированием по степени опасности. Поскольку «бремя неправильного развития ложится не только на покупателя и почти никогда не ложится на продавца, но в большей степени на общество в целом», муниципалитет может с полным на то основанием использовать свои полномочия для ограничения или даже запрета застройки пойм и склонов холмов (и, как следствие, известных зон сейсмических разломов и коридоров распространения хронических лесных пожаров)193.
Наряду с радикальным расширением общественной собственности на берег океана ключом к элегантному проекту Олмстеда и Бартоломью по созданию единой региональной системы пляжей, парков, игровых площадок и горных заповедников был выкуп пойменных участков Лос-Анджелеса. На конференции 1924 года пионеры регионального планирования округа Лос-Анджелес уже отмечали важнейшую роль русел рек как «самой простой и часто самой короткой связи между горными и пляжными зонами для отдыха». Выступая за переход побережья океана в государственную собственность, участники конференции также рекомендовали, чтобы «все основные естественные дренажные каналы были переданы в собственность общества и контролировались им для наиболее эффективного использования»194. Олмстед и Бартоломью настаивали на том, что зеленые пояса (или «прогулочные парки», согласно их немного неуклюжей терминологии), окаймляющие эти каналы, могут одновременно выполнять функции защиты от наводнений, отдыха и средства сообщения. Используя зонирование по степени опасности, чтобы снизить стоимость земли и «остановить неуправляемое распространение населения», они предлагали превратить основные русла и связанные с ними водно-болотные угодья в 440‑мильную сеть многоцелевых парков, напоминающих знаменитый проект Фредерика Ло Олмстеда – старшего «Изумрудное ожерелье», разработанный в 1887 году для бостонских болот в Бэк-Бей195.
Голливуд в 1925 году
«Парковые аллеи должны представлять собой сильно вытянутые настоящие парки… шириной в несколько тысяч футов», располагаясь параллельно широким естественным руслам и предлагая разнообразные возможности для отдыха. Региональные автомагистрали должны быть вписаны в эти живописные, обсаженные деревьями коридоры и таким образом отгорожены от прилегающей промышленной и жилой застройки196. Спроектированные по такому принципу парковые аллеи укрепили бы роль естественной гидрологии в разбивке в остальном однообразной прибрежной равнины на живописные, четко очерченные благоустроенные участки. Наконец, план Олмстеда и Бартоломью явным образом перераспределял фонды парков и общественных пространств в пользу обделенных вниманием районов рабочего класса к югу и востоку от Даунтауна.
Люди с низким уровнем дохода обычно живут в районах с небольшими участками и домами на одну семью, у них больше детей и меньше свободного времени, чтобы посещать отдаленные парки и зоны отдыха. Эти семьи составляют 65 процентов населения, и им следует уделить первоочередное внимание197.
2. Убийство реки Лос-Анджелес
Основная цель борьбы с наводнениями – расходовать воду впустую.