Образы Востока в мировой культуре - Дарья Олеговна Мартынова

Ознакомительная версия. Доступно 7 из 37 стр. href="ch2.xhtml#id71" class="a">[4] таинственности вокруг его памятников: никто не мог расшифровать клинопись и понять некоторые из сюжетов и образов. Это обосновано тем, что путешественники не были знакомы с древней Персией и зороастризмом[5] и часто интерпретировали рельефы через известные им христианские и античные сюжеты. Так, Иосафат Барбаро писал: «На этой равнине есть огромный камень из цельного куска, на котором высечено множество изображений людей, величиной с гигантов, а над всем остальным высечено одно изображение, подобное Богу-Отцу в круге»[6]. Он не понимал специфику зороастрийской культуры, поэтому и описал сюжет как христианский для того, чтобы его европейские современники хотя бы приблизительно поняли, что изображено на рельефе.

Стремление познать и правдиво передать образ и описание малоизвестных и плохо изученных памятников привело к своеобразному соревнованию между путешественниками-исследователями: каждый пытался «достовернее» представить древние изваяния, часто очерняя своих предшественников. «Достоверность» определялась наиболее точными зарисовками, странствователи специально брали с собой художников, опрашивали местных жителей, делали обмеры рельефов и руин и топографические зарисовки местности, публикуя подробные отчеты о проведенных исследованиях и своих впечатлениях, словно верифицируя[7], чтобы именно их заметки и изображения были наиболее верными. Конечно, в этих описаниях и рисунках часто использовались сравнения и термины, заимствованные из европейской, а не восточной культуры, чтобы интерпретировать новые образы и информацию для европейцев. Путешественники противопоставляли эфемерным и экзотическим образам Востока, привычным для западного зрителя, обмеры, чертежи, планы и буквально скопированные элементы архитектуры, этнографические сцены и костюмированные портреты. Особо среди таких авантюристов можно выделить французов Жана Шардена (1643–1713), Жан-Батиста Тавернье (1605–1689), немца Энгельберта Кемпфера (1651–1716) и голландца Корнелиса де Брюйна (1652–1726/7).

Жан-Батист Тавернье – французский купец, совершивший 6 длительных поездок в Персию, Индию, Японию и многие другие дальние страны в период с 1630 по 1688 год. На основе полученного опыта Тавернье подготовил книгу «Шесть путешествий месье Жан-Батиста Тавернье… в Турции, в Персии и в других странах», впервые опубликованную в Париже в 1676 году (в этом году вышло два тома). В период с 1676 по 1724 год было около 15 переизданий. Это свидетельствует о том, что издатели боролись за право опубликовать эту книгу, считали, что она интересна для читателей. В книге 1713 года (публикация с самым большим количеством гравюр), помимо подробных описаний, есть четыре складных карты, дополнительный титульный лист с гравировкой и фронтиспис[8] с портретом самого автора, 65 гравированных листов (в основном они тоже складные, как и карты).

Йоханн Хайнцельман. Тавернье. 1679. Иллюстрация к «Шести путешествиям месье Жан-Батиста Тавернье, оруженосца барона Д’Обонна по Турции, Персии и Индии». Национальная библиотека Франции, Париж.

Жерар Жан-Батист Скотен I, Дебруслин. Тавернье. 1713. Иллюстрация к «Шести путешествиям месье Жан-Батиста Тавернье, оруженосца барона Д’Обонна по Турции, Персии и Индии». Национальная библиотека Франции, Париж.

Книга начинается с портрета Тавернье в полный рост: на читателя смотрит подбоченившийся мужчина в персидских тюрбане и халате. Подпись под изображением гласит: «Д’Обон в персидской одежде, подаренной ему в 1665 году королем Персии». На повторении этой гравюры в другом издании 1679 года, сделанном мастером Йоханном Хайнцельманом (1641–1693), в подписи указано, что перед зрителем – прославленный путешественник. Такое изображение представляло автора как «жителя Востока», человека, который впитал в себя чужую культуру и пользовался уважением местных жителей.

Тавернье облачен в типичный мужской костюм сефевидского периода: верхний халат с меховой беличьей подкладкой (очевидно, изображение создавали зимой), халат из парчи (материя с шелковой основой, затканная узорами, выполненными золотыми или серебряными нитями) и тюрбан-мандиль. Его придворный халат украшен растительным узором (узор бута, букв. «куст»). Особо этот узор стал распространен в сефевидский период, что связано с развитием суфийской[9] концепции рая как цветущего сада; цветы, свежий воздух и птицы – основные темы поэзии этого времени. В этих гравюрах был скопирован парадный портрет Тавернье кисти Николы де Ларжильера, мастера придворного парадного портрета «большого стиля» во Франции, созданный около 1678 года. На нем Тавернье стоит на персидском ковре, на его пальце сияет большой перстень, за его спиной – темно-синие портьеры, подчеркивающие блеск и роскошь расшитого золотом костюма губернатора персидской провинции, подаренного ему персидским шахом. В книге Тавернье описал халаты, подаренные ему шахом Сафи II Сулайманом[10] (1648–1694), именно в них француз изображен на портрете. Впоследствии многие путешественники так облачались для портрета, как бы подтверждая, что они были в этом регионе и переняли восточный образ жизни, а следовательно, имеют право писать о нем.

Николя де Ларжильер. Портрет Жан-Батиста Тавернье. Ок. 1678. Холст, масло. 212 × 121 см. Музей герцога Антона Ульриха, Брауншвейг, Германия.

Автором одной из упомянутых гравюр, как и в целом иллюстраций к книге Тавернье 1713 года, был французский мастер Жерар Жан-Батист Скотен I (1671–1716), основатель династии художников Скотенов. Кроме работы над книгой Тавернье, Скотен I известен тем, что был одним из создателей 100 гравюр знаменитого «Альбома Ферриоля», который сделан в 1712–1713 годах и выполнен на основе картин 1707 года по заказу Шарля де Ферриоля фламандским художником Жан-Батистом Ван Муром (1671–1737), прожившим около 30 лет в Турции.

На этих гравюрах в основном изображены костюмы различных сословий Турции, а также представителей других народов: греков, евреев, албанцев, венгров, персов, армян, болгар, арабов. Скотен буквально скопировал произведения Мура, что он делал и для Тавернье. Так, в «Альбоме Ферриоля» есть пара гравюр с изображением персов в костюмах (порой даже не персидских), например «Персидская женщина». На ней представлена женщина в полный рост, облаченная в турецкий – трехслойный – костюм с цветочной вышивкой. Это традиционное облачение турок, определенное кочевой жизнью древних тюркских народов. Костюм состоял из внутреннего слоя – панталонов (подштанников) и рубашки, среднего слоя – шароваров или нижнего платья-ючетэк, кафтана, джепкена (укороченная куртка), верхний слой состоял из верхнего кафтана, или фередже, – своеобразной длинной накидки. На ногах у нее – кожаные сапоги, на голове – головной убор такке (тюбетейка), над такке, очевидно, повязан сакадарык – платок. За поясом у нее – кинжал, характерный атрибут мужского облачения, позади дамы изображен курящийся кальян (один из восточных атрибутов, будоражащих художников). Пояс похож на распространенный пояс бель-баы: он изготавливался из шерсти, был длиной около 2–3 метров, шириной в два пальца. Перед нами образ авантюрной дамы, находящейся в кальянной и хранящей холодное оружие, взгляд ее устремлен в сторону, а тип ее лица ближе к европейскому. Несмотря на попытку

Ознакомительная версия. Доступно 7 из 37 стр.