Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы - Майк Дэвис

Раньше существенная зависимость доминирующей растительности Санта-Моники – чапараля, прибрежного шалфея и лесов вечнозеленого дуба – от этого цикла лесных пожаров была менее изученной. Десятилетия исследований (особенно на опытном лесном участке Сан-Димас в горах Сан-Габриэль) дали науке конца XX века яркие идеи о сложной и в конечном итоге полезной роли огня в переработке питательных веществ и обеспечении прорастания семян разнообразной пирофитной флоры Южной Калифорнии269. Исследования также установили огромную важность накопления биомассы, а не частоты возгораний в регулировании разрушительной силы огня. Как подчеркивает Ричард Минних, мировой авторитет в области лесных пожаров чапараля: «Топливо, а не возгорания, вызывает огонь. Вы можете отправить поджигателя в Долину Смерти, и его никогда не арестуют»270.

Ключевым открытием стала нелинейная зависимость между возрастной структурой растительности и интенсивностью пожаров. Ботаники и географы пожаров обнаружили, что «вероятность интенсивного быстро распространяющегося пожара резко возрастает, когда возраст топлива превышает двадцать лет». Действительно, согласно расчетам, чапараль возрастом в полвека,

Шангри-Ла 271 семьи Риндж в 1920‑х годах

сильно отягощенный мертвой массой, будет гореть в пятьдесят раз интенсивнее, чем чапараль возрастом в двадцать лет. Другими словами, акр старого чапараля – это топливный эквивалент примерно 75 баррелей сырой нефти. Если далее расширить эти расчеты, то большой огненный шторм в Малибу может выработать тепло, эквивалентное трем миллионам баррелей горящей нефти температурой 2000°F (1093°C)272.

«Тотальное подавление пожаров» – официальная политика, проводимая в горах Южной Калифорнии с 1919 года, – стало трагической ошибкой, поскольку привело к созданию огромных запасов топлива273. Сильные пожары, которые в итоге возникают, могут изменить химическую структуру самой почвы. Испарение некоторых растительных химических соединений создает водоотталкивающий слой в верхнем слое почвы, и этот слой, предотвращая просачивание, резко ускоряет последующее затопление и эрозию. Навязчивое стремление управлять возгоранием, а не накоплением чапараля просто делает подобные Судному дню огненные бури и великие наводнения, которые следуют за ними, практически неизбежными274.

Огненный берег

На протяжении целого поколения после смерти Ринджа его вдова Мэй боролась за то, чтобы сохранить семейный Шангри-Ла изолированным и нетронутым, несмотря на попытки штата проложить через ранчо шоссе. Подобно одной из героинь с железной волей, которых играла Барбара Стэнвик, Мэй, прозванная Королевой Малибу, в 1917 году перекрыла дороги к ранчо, натянула по периметру колючую проволоку и выставила вооруженных охранников с приказом стрелять на поражение. В одном из эпизодов 1920‑х годов ковбои Риндж, угрожая оружием, выгнали бригаду дорожных инженеров, что привело к напряженному противостоянию с помощниками шерифа. Истеричные заголовки газет предупреждали о «Гражданской войне в мирной Южной Калифорнии!»275

Во время бума 1920‑х годов давление, направленное на открытие прибрежного хребта для спекулятивного строительства, стало постоянным. Согласно гиперболе той эпохи, заселение гор было для Лос-Анджелеса «предопределенной судьбой». «День вторжения белых в Санта-Монику настал», – заявил ясновидящий Джон Рассел Маккарти в брошюре, опубликованной газетой «Лос-Анджелес таймс» в 1925 году276. В преддверии этой земельной лихорадки шериф округа арестовывал всех попадавшихся на глаза бродяг и отправлял их на принудительные работы – строить дороги через труднопроходимые каньоны к югу от ранчо Малибу. (Радикальные критики того времени осудили эту систему как «преднамеренное мошенничество с недвижимостью», предназначенное только для повышения стоимости земли в горных районах, «о существовании которых население этого города даже не подозревает».)277

В любом случае вдове Риндж не позволили бы встать на пути «марша белых авантюристов», как выразился Маккарти. После одного из самых продолжительных судебных разбирательств в истории Калифорнии суд предоставил штату право проезда через ранчо Малибу. Открытое для движения в 1928 году Тихоокеанское прибрежное шоссе впервые подарило восхищенным жителям Лос-Анджелеса вид на великолепное побережье Малибу и внесло в этот легковоспламеняющийся ландшафт новый мощный источник возгорания – автомобиль.

Покорение Санта-Моники

Неутомимая Мэй Риндж продолжала бороться с дорожными строителями и девелоперами в судах, но в конце концов судебные издержки вынудили ее сдать избранные участки побережья Малибу в аренду «киноколонии»278, в которой обитали Джек Уорнер, Клара Боу, Долорес Дель Рио и сама Барбара Стэнвик. Новоселье колонии неожиданно обернулось молниеносным лесным пожаром, уничтожившим 13 новых домов в конце октября 1929 года279. Ровно год спустя сборщики грецких орехов в районе Таузенд-Оукс случайно спровоцировали еще один пожар, который быстро перерос в один из крупнейших пожаров в истории Малибу.

Пожар в каньоне Декер в 1930 году развивался по наихудшему сценарию, роль в котором сыграли 50-летний чапараль и свирепые ветры Санта-Ана. 1100 пожарным, столкнувшимся с пятимильным фронтом вздымающегося пламени, ничего не оставалось, как спасаться бегством. Когда огненный шторм неожиданно покатился в сторону Пасифик-Палисейдс, власти запаниковали. Окружной инспектор Райт, чьи нервы сдали после посещения оказавшихся бесполезными пожарных полос, выставил сотню патрульных у городской черты Лос-Анджелеса, чтобы предупредить жителей об эвакуации. Если «огонь, бушующий в районе Малибу, приблизится, – со вздохом сказал он, – весь наш город может исчезнуть»280. В конце концов, этого апокалипсиса (который, возможно, подсказал Натанаэлю Уэсту идею сожжения Лос-Анджелеса в его романе «День саранчи») удалось избежать – не благодаря человеческой инициативе, а из‑за того, что переменчивый ветер Санта-Ана внезапно утих.

Оглядываясь назад, можно сказать, что пожар 1930 года должен был спровоцировать исторические дебаты о целесообразности открытия Малибу для дальнейшего развития. Всего за несколько месяцев до катастрофы Фредерик Ло Олмстед – младший, выдающийся ландшафтный архитектор и создатель системы парков штата Калифорния, высказался за передачу в общественную собственность не менее 10 000 акров (4047 га) самых живописных пляжных и горных территорий между Топангой и Пойнт-Дьюм281. Несмотря на серию пожаров в 1935, 1936 и 1938 годах, уничтоживших почти четыре сотни домов в Малибу и каньоне Топанга, государственные чиновники упорно игнорировали мудрое предложение Олмстеда о создании большой территории общественного пользования в Санта-Монике282. Например, в 1938 году округ Лос-Анджелес упустил прекрасную возможность приобрести 17 000 акров (6880 га) обанкротившегося поместья Ринджа в обмен на 1,1 миллиона долларов просроченных налогов. По цене всего 64 доллара за акр это была бы сделка века283.

Вместо этого в декабре 1940 года обнищавшая и убитая горем Мэй Риндж была вынуждена выставить всю свою империю на аукцион. Потенциальным покупателям рекомендовалось «заблаговременно выбрать»

Безутешная Королева Малибу умерла два месяца спустя.

Во время Второй мировой войны – в годы сильной засухи на Западном побережье – сотни добровольцев пожарной охраны были отправлены в горы Южной Калифорнии для защиты от предполагаемых диверсантов из стран Оси285. Через несколько месяцев после того, как добровольцы были отозваны, 150 домов в Малибу сгорели в результате очередного ноябрьского пожара. Однако это новое бедствие не смогло остановить послевоенную миграцию художников, книгопечатников, книготорговцев, поэтов, сценаристов и архитекторов (включая самого Олмстеда), которые видели в Малибу Кармел286 Южной Калифорнии – многие из них были весьма скромного достатка, а некоторые стремились избежать пристального внимания