Юнгианский анализ после смерти Бога - Вольфганг Гигерих

Ознакомительная версия. Доступно 10 из 51 стр. сны не следует отделять от реальности, здесь он принимает Иова за обычного человека, а Бога – буквально и транстекстуально за Бога. Но это, как справедливо настаивает Гигерих, не годится. Психология занимается не такими реальностями, как люди и Бог (если Бог действительно является реальностью), и не их внешними отношениями. Нет, она занимается душой как таковой, сознанием как таковым[52]. И в соответствии с этим ее задача – просто спросить, как это делает Гигерих в отношении только что процитированного нами отрывка из Юнга: что это за сознание, которое думает о [такой-то и такой-то теме и делает это, более того, таким-то и таким-то образом]?

Разумеется, фактическое высказывание Гигериха более конкретно. Но я хотел представить общую форму того, что можно было бы назвать вопросом психологии. Просто взглянув, на что направлен этот вопрос в его общей форме, мы сможем лучше понять, что значит утверждение «психология – это душа». Но вот, достигнув этого более глубокого понимания, давайте добавим отредактированную ссылку на текст Юнга. Процитировав высказывание Юнга о несправедливости, причиненной Иову Богом, и об искуплении, которое должен совершить Параклет-Утешитель, Гигерих с насмешкой заявляет:

Ловкий ход. Гигерих просто сохраняет фокус на статусе психологии, этим разоблачая неспособность Юнга поступить так же и одновременно показывая нам, где последний сбился с пути. Но это еще не все. Через предложение цитируется еще одна фраза Юнга: «Человек нашего времени, конечно, находится в другой ситуации. Мы пережили вещи столь неслыханные и потрясающие, что вопрос о том, можно ли еще как-то соединить такое с идеей благого Бога, приобретает жгучую остроту»[54]. И затем, завершая это рассуждение, Гигерих совершает настоящий переворот. То, о чем говорит Юнг, не имеет никакой жгучей остроты, это просто «детсадовская идея благого Бога»[55].

В том виде, в каком его задал Гигерих, основной вопрос психологии просто сокрушителен. Важнейшая часть юнговской интерпретации христианства состоит в регрессивном погружении психологии обратно в низкосортную версию теологического/теософского стиля мышления, который ей предшествовал. Поразительно! Ведь великий психолог должен был изучить соответствующие библейские источники. Но вопрос вернулся к нему бумерангом – и притом таким образом, что вспоминается история преемственности царей-жрецов в роще Дианы близ Неми, рассказанная Фрэзером в «Золотой ветви»[56]. Поистине, переворот!

В конце первой части, показав, что Юнг вкладывал в образ Бога (а иногда даже в реально существующего Бога), мы поставили вопрос, возможен ли юнгианский анализ in absentia dei. Уже из нашего краткого рассмотрения критики Гигерихом юнговского прочтения христианства ответ становится очевидным. Конечно, да. Психология занимается душой. А это означает, помимо прочего, что, когда «Бог» становится ее предметом, задача состоит в том, чтобы добраться до того, на что указывает конкретный образ, конкретное представление по отношению к сознанию, что они говорят о «душе».

Но тут возникает другой вопрос. Каким бы верным ни было вышеприведенное утверждение (а я думаю, что оно верное), не слишком ли легкомысленно оно прозвучало? Да, психология должна глядеть в корень. Но ведь для того, чтобы то, что Гигерих назвал бы подлинно психологической психологией, вообще существовало, она должна вновь и вновь порождать себя через тот самый акт прозрения, который она, как предполагается, должна совершать.

Проблема, на которую я указываю, – это проблема внешней рефлексии, или, как ее еще можно назвать, позитивности психологии. Чтобы все это прояснить, крайне важно, чтобы психология не мыслилась как область исследования, существующая независимо от изучаемого ею феномена, как, например, подразумевает союз «и» в выражении «психология и религия». Напротив, она должна порождать саму себя – к чему и стремится истинное понимание – посредством вдумчивого процесса интериоризации своего предмета, каким бы он ни был (текст, сон, жизненная ситуация), в саму себя[57].

Опираясь на понятийный аппарат Гегеля, Гигерих в этой связи рассуждает об абсолютной отрицательной интериоризации. Абсолютная отрицательная интериоризация – это методологическая позиция, высвечивающая внутреннюю сущность или самохарактеристику любого явления, которое по собственной воле стало объектом нашего интереса и внимания. Сублимированные с самого начала, изначально обладающие самохарактеристикой, такие явления – это уже душа, говорящая о себе, уже психология даже, но, конечно, только имплицитно. Их еще нужно отразить в себе, постичь во всей сложности их взаимосоставляющих моментов, продумать до конца, чтобы их знание стало явным. И здесь можно добавить, что в этих своих размышлениях Гигерих очень серьезен в отношении сформулированного Юнгом интерпретационного принципа, отсылку к которому он делает в своем эссе: «Все, что сон, создателями которого мы ни в коей мере не являемся, говорит нам, именно таково и никакое иное. Это важно уяснить»[58].

Теперь мы можем обратиться к той части критики Гигериха, которая наиболее актуальна для поднятого мною вопроса о месте Бога в аналитической психологии.

В «Тэвистокских лекциях» Юнг заявил перед коллегами (по большей части фрейдистами): «Гигантский монстр исторического прошлого, змея столетий, бремя человеческого сознания, проблема христианства – вот что не дает мне покоя»[59]. По мнению Гигериха, это порыв вполне резонный. В то время как другие психологи начинают непосредственно с того, что они считают психологией (интроспективные данные, личная история или то, что Юнг называл «радостями колыбели или дурным воспитанием»[60]), подлинно психологическая психология должна сначала отразить себя, то есть историю своей субъективности, историю своего сознания, и в этом начинании, как справедливо указывает Юнг, едва ли можно найти более достойную первоматерию, чем религия, упадок которой непосредственно предшествовал возникновению современной психологии на Западе, то есть речь о христианстве.

Но что в данном случае означает «отражение себя»? Историческая рефлексия в обычном смысле, когда психология оглядывается назад, на свою христианскую предысторию, – это только одна часть. Более важная часть связана с вышеупомянутым самопроизводством психологии как интерпретирующей дисциплины через повторение и прозрение. Гигерих утверждает, что «психология – это изучение отражения в зеркале, а не изучение того, что отражает зеркало». Уточняя эти слова, он пишет, что, «поскольку к душе нельзя подойти непосредственно, …психологическое исследование должно иметь форму комментария к “документам души”»[61]. Христианство,

Ознакомительная версия. Доступно 10 из 51 стр.