«Языковое мышление» и методы его исследования - Георгий Петрович Щедровицкий

систему свойств, мы получаем возможность и право выделить среди всех свойств, из которых строится эта логическая конструкция, какое-то одно, занимающее в этой конструкции особое место. Только в этом плане мы можем говорить о каком-то свойстве как о выделяющем. Другими словами, определенное свойство становится выделяющим для каждой единичности и для всех них вместе лишь в связи с тем, что эти единичности берутся в определенной связи сопоставления, а такая связь характеризует уже переход от объекта исследования к предмету исследования.

Точно так же, в зависимости от задач, стоящих перед исследователем, многие из свойств какой-либо единичности могут стать первыми в понятии о ней, а следовательно, и первоначально определяющими исследование на всем его протяжении или на определенном участке. Но в каждом предмете исследования и в каждом понятии только одно свойство и, следовательно, только одна абстракция могут быть определяющими исследование, выделяющими и связующими. И если одни исследователи в качестве определяющего исследование и выделяющего берут одно свойство, а другие — другое, то это значит, в большинстве случаев, что они образовали и исследуют разные предметы и что, следовательно, между ними не могут возникнуть споры и противоречия по поводу этих фактически различных предметов.

Д. Уже этого анализа начальных процессов исследования множественного объекта и значения первой абстракции достаточно, чтобы утверждать, что споры между исследователями языка и мышления о том, существуют ли язык без мышления и мышление без языка или нет, являются беспредметными и ни к чему решительно не ведут, так как чаще всего, говоря о языке, эти исследователи в качестве определяющего исследование и выделяющего берут разные свойства и, в соответствии с этим, имеют в виду разные обобщенные объекты и формируют различные предметы исследования.

Чтобы показать, в сколь широких пределах меняется значение термина «язык», приведем сводку основных определений[54].

З. С. Хэррис: «Слова являются символами идей как общих, так и частных; однако общих — в первую очередь и непосредственно; частных — только вторично, случайно и опосредованно».

Д. Тидеманн: «Язык есть совокупность, собрание тонов, через связь и последовательность которых сообщают друг другу мысли».

Г. В. Ф. Гегель: «Язык есть факт теоретической интеллигенции в собственном смысле, так как он есть ее внешнее выражение».

Х. Штейнталь: Язык есть «выражение осознанных внутренних, психических и духовных движений, состояний и отношений посредством артикулированных звуков».

Г. Эббингауз: «Язык есть система условных знаков, которые в любой момент могут быть произвольно созданы».

О. Дитрих: «Язык есть совокупность всех форм выражения человеческих, соответственно, животных индивидуумов, поскольку они могут быть сделаны понятными хотя бы одному другому индивиду».

Б. Эрдман: «Язык — это не вид сообщения мыслей, а вид мышления; высказываемого или формулируемого мышления. Язык есть инструмент, и инструмент или орган мышления, присущий только нам, людям».

О. Есперсен: «Язык есть человеческая деятельность с целью сообщения мыслей и чувств».

Р. Эйслер: «Язык есть всякое выражение переживаний одушевленного существа».

Й. Фрёбес: «Язык есть упорядоченная последовательность слов, когда говорящий выражает свои мысли с намерением, что слушающий их узнает».

Ф. Йодль: «Словесным языком называется способность человека посредством многообразно комбинируемых звуков и звучаний, основывающихся на ограниченном числе элементов, отображать в этом естественном тоновом материале единство восприятий и представлений таким образом, чтобы этот психический процесс вплоть до своих деталей становился понятным и ясным».

Г. Э. де Лагуна: «Язык является величайшим посредником, с помощью которого осуществляется человеческая кооперация».

У. Б. Пилсбери, К. Л. Мидер: «Язык является средством или инструментом для коммуникации мысли, включая идеи и эмоции».

Ф. Кайнц: «Язык есть система знаков, с помощью которой выражаются представления о мысленных и вещественных взаимоотношениях таким образом, что она может воспроизводить не только не данное в этот момент, но и вообще сознательно не воспринимаемое».

А. Марти: «Язык есть всякое преднамеренное выражение звуков как знаков психического состояния».

Х. Шухардт: «…Подлинная сущность языка заключается в его коммуникативной функции, то есть в передаче окружающим не только своей мысли, но также чувств и желаний, независимо от того, выражают ли последние то, о чем говорящий думает в момент речи… Первый импульс к языковому общению с окружающими исходит из элементарных жизненных потребностей; такой импульс не чужд и миру животных, но лишь у человека он получил достойное удивления развитие. В целом общение с окружающими — это и есть язык; частное сообщение — это предложение: с точки зрения слушающего, предложение — это опыт».

Б. Кроче: «Язык есть артикулированный, ограниченный, организованный в целях экспрессии звук».

Ф. де Соссюр: «Язык есть система знаков, выражающих идеи… его можно локализовать… там, где слуховой образ ассоциируется с понятием. Он есть социальный элемент речевой деятельности вообще, внешний по отношению к индивиду, который сам по себе не может ни создавать язык, ни его изменять. Язык существует только в силу своего рода договора, заключенного членами коллектива. Это система знаков, в которой единственно существенным является соединение смысла и акустического образа, причем оба эти элемента знака в равной мере психичны… Ассоциации, скрепленные коллективным согласием, совокупность которых и составляет язык, суть реальности, имеющие местонахождение в мозге».

Э. Сепир: «Язык есть чисто человеческий, не инстинктивный способ передачи мыслей, эмоций и желаний посредством системы произвольно создаваемых символов… Язык как таковой с точностью не локализуется и не может быть локализован, ибо он сводится к особому символическому отношению, физиологически произвольному, между всевозможными элементами сознания, с одной стороны, и некоторыми определенными элементами, локализованными в слуховых, моторных или иных мозговых и нервных областях, с другой».

Приведенных примеров вполне достаточно, чтобы убедиться в том великом разнообразии определений языка, которое существует. Но ведь каждому из этих определений соответствует свой особый предмет исследования, по-разному относящийся к тому, что называют мышлением. Вполне естественно, что Тидеманн и Эрдман ответят на вопрос об отношении языка и мышления иначе, нежели Эббингауз и Дитрих. И не потому, что одни из них ошибаются, а другие правы, а потому, что под языком они понимают совершенно различные предметы. И всякий спор на тему «кто прав» будет здесь бессмысленным.

И это отчетливо проявилось, в частности, на симпозиуме «Мышление и речь», организованном в 1954 году журналом Acta Psychologica. Когда, например, ван дер Варден доказывает, что мышление без языка возможно, и не только практическое, техническое и геометрическое, но и высшие формы абстрактного мышления, то это только по видимости противоречит положению Г. Ревеша, который утверждает, что мышление без языка невозможно. Действительно, ван дер Варден фактически сводит язык к именам, употребляемым в процессе общения, и доказывает, что математик мыслит не именами кривых, а моторными представлениями о том, как образуется эта кривая, то есть моторно расчлененным графическим изображением, или формулой, взятой в связи с соответствующими ей операциями, по его