Том 2. Теоретико-мыслительный подход. Книга 1 : От логики науки к теории мышления - Георгий Петрович Щедровицкий

Я предъявляю обвинение нашей логике в том, что она потеряла свой предмет, в том, что она не изучает современного научного мышления, в том, что в своей настоящей форме она никому не нужна.

Я прошу представителей обоих направлений выйти сюда и ответить на вопросы: что именно они изучают? какое мышление является объектом их исследования? в каких работах отражен их труд? Я думаю, что они не смогут с честью ответить на эти вопросы, ибо уже давно единственным объектом, с которым они имеют дело, стали категории, взятые «напрокат» из устаревших метафизических теорий логики.

Я уже сказал, что проблема, вставшая перед совещанием по определению понятия соединения, носила, по крайней мере наполовину, логический характер, и ее решение значительно облегчилось бы участием логики. Логика должна исследовать и обобщить основные современные приемы абстрагирования, она должна найти основные законы развития понятий и сформулировать правила построения теорий, то есть систем понятий. Решение всех этих вопросов логикой значительно облегчило бы работу наших специалистов-теоретиков.

Я постараюсь наметить некоторые положения, в связи с которыми только и может, на мой взгляд, плодотворно развиваться в дальнейшем наша логика. Речь будет идти о процессе познания от явления к сущности и об объяснении явления на основе сущности.

2.

У нас очень часто, повторяя слова В. И. Ленина, говорят, что познание идет от явления к сущности и от сущности менее глубокого порядка к сущности более глубокого порядка[76]. Но в большинстве случаев это остается пустой фразой, и говорящий не видит за ней никакого реального процесса.

Что такое движение от явления к сущности или движение от чувственно-конкретного к логически-абстрактному?

Прежде всего отметим, что на ранних этапах исторического развития человек обозначал словами и тем самым отражал в абстракциях те ощущения, которые в нем вызывали предметы и те отношения между предметами, которые он мог наблюдать, слышать, осязать, то есть данные ему непосредственно в чувствах. Это были чувственные абстракции, отражающие предметы в их отношениях к другим предметам, в их опосредствованиях. По мере развития общественной практики число таких абстракций становилось все большим.

Но все эти знания обладали одним очень существенным недостатком: основываясь на них, ничего нельзя было сказать о том, как будет вести себя тот или иной предмет при взаимодействии с каким-либо новым предметом. Человек же хотел знать не только то, каков предмет в отношении к другим, но и то, каков он сам по себе, какова его сущность. Нужно было такое знание о предмете, чтобы, имея его и понятие о другом предмете, можно было бы до опыта, до реального взаимодействия этих предметов сказать, каким будет это взаимодействие. И вот, с помощью довольно сложных умозаключений, комбинируя по определенным законам эти чувственные абстракции, человек стал создавать сложные, логически опосредствованные абстракции — абстракции, не имеющие чувственных эквивалентов, построенные, безусловно, в конечном счете на основе чувственных показаний, но уже не имеющие непосредственно им соответствующих ощущений, восприятий и представлений. Чтобы сделать понятной эту мысль, я приведу несколько простых примеров.

1. Вся алхимия находится в области чувственного мышления. Чтобы выяснить, каковы будут результаты взаимодействия двух тел, она имеет лишь один способ — нужно привести эти тела во взаимодействие. В современной химии, имея формулы двух каких-либо соединений, еще никогда не взаимодействовавших друг с другом, формулы, полученные сложным опосредствованным путем на основе изучения взаимодействия этих тел с другими, мы заранее и с довольно большой степенью точности можем сказать, как будет происходить взаимодействие интересующих нас тел.

Но что представляет собой химическая формула какого-либо тела? Она представляет собой понятие, или абстракцию, не имеющую чувственных эквивалентов, то есть не имеющую непосредственно связанных с ней ощущений, восприятий и представлений.

Как складываются такие абстракции? Тщетно ждать ответа на этот вопрос от современной формальной логики. Она этого не изучала, не хочет изучать, да если и захочет, то не сможет, ибо вся система имеющихся у нее понятий непригодна для этого.

Я обращаюсь к представителям и защитникам формальной логики: пусть они объяснят возникновение хотя бы одной логически опосредствованной абстракции, не отказываясь при этом от своих исходных понятий.

2. Возьмем для примера законы движения Аристотеля и Галилея. Аристотель, наблюдая движение тел, сформулировал эти законы так: тела сохраняют свою скорость, пока и поскольку на них действуют силы; тела падают на землю тем скорее, чем они тяжелее. Сравним эти законы с законами Галилея и Ньютона, создателей новой механики: тела сохраняют свою скорость, пока и поскольку на них не действуют силы; тела падают на землю одинаково скоро, независимо от их веса.

Законы Аристотеля являются чувственными, а законы Галилея и Ньютона абстрактно-логическими, первые — ложными, а вторые — истинными. Но характерно здесь то, что «ложные» законы Аристотеля отражают реальную объективную действительность точнее, вернее, чем «истинные» законы Галилея и Ньютона, взятые сами по себе.

В процессе движения от явления к сущности, от чувственно-конкретного к логически опосредствованному абстрактному люди переходят к абстракциям, обозначающим такие качества и отношения, которые уже не имеют чувственных эквивалентов, но зато на основе этих абстракций можно объяснить все остальные свойства и отношения изучаемых объектов. Именно эти качества и отношения, исходные в отношении к другим, выводимым из них, и являются сущностями того или иного порядка. Только на их основе можно строить образ предмета. Но сами по себе, одни, они ничего не могут объяснить, сами по себе они отнюдь не соответствуют действительности.

Как возникают абстрактные законы? Ответа на этот вопрос тщетно ждать от формальной логики. Она этого не изучала, не хочет изучать и с ее понятиями изучать не может.

И опять я обращаюсь к представителям и защитникам формальной логики: пусть они объяснят возникновение хотя бы одного абстрактного закона, пользуясь лишь своим арсеналом понятий!

Итак, мы с вами вкратце разобрали процесс движения от чувственно-конкретного к логически-абстрактному, или, как я буду говорить, процесс «нисхождения». Но на этом процесс познания не заканчивается. Как мы уже видели, законы Галилея и Ньютона сами по себе не отражают действительности. Рассматриваемые как адекватное отражение действительности, они еще более ложны, чем законы Аристотеля. Точно так же из приведенных мною раньше высказываний Курнакова мы можем увидеть, что и понятие соединения оказалось таким абстрактным понятием, не объясняющим всей полноты конкретной действительности; «носительницей индивидуальных свойств и вещественным проявлением идеального комплекса атомов или составных частей, которые мы принимаем в соединении», оказывается (по Курнакову) фаза со своими свойствами и закономерностями. Таким образом,