Предварительные материалы к Теории Девушки - Тиккун
Не существует места, в котором можно почувствовать себя столь же болезненно одиноким, как в руках Девушки.
Девушка никогда ничему не учится. Она здесь не для этого.
Девушка не умеет молчать, но умеет ли она говорить?
Триумф Девушки является следствием поражения феминизма.
По своей сути Девушка истерична.
Девушка не говорит, наоборот, она диктуется Спектаклем.
Девушка носит маску своего лица.
Девушка низводит любое величие до уровня своей задницы.
Наедине с собой Девушка остаётся одна.
Девушка – это фильтр негативности, промышленный профилировщик односторонности. Во всякой вещи она отделяет негатив от позитива и обычно сохраняет в памяти одно из двух. Потому она не верит словам, поскольку, исходя из её рта, они действительно лишены всякого смысла. Чтобы убедиться в этом, достаточно посмотреть, что она подразумевает под словом «романтический», и как мало это имеет общего с Гёльдерлином.
Девушке хочется, чтобы простое слово «любовь» не несло в себе проект по уничтожению этого общества.
«О, СЕРДЦЕ!»
Сентиментальность и материализм Девушки являются лишь двумя взаимосвязанными аспектами её единого небытия, сколь бы противоположными они ни казались.
Девушке нравится говорить о своём детстве эмоционально, чтобы внушить, что она ещё не вышла из него, и что в душе своей она осталась наивной. Как и все шлюхи, она мечтает о невинности. Но в отличие от всех них она требует, чтобы ей верили, и чтобы ей верили искренне. Её инфантилизм, который, в конечном счёте, является лишь фундаментализмом детства, сделал из неё самого хитрого распространителя общей инфантилизации.
Когда Девушка предаётся собственной ничтожности, её слава только растёт; это то, что её «развлекает».
«Не следует смешивать работу и чувства!» В жизни Девушки деактивированные и низвергнутые в небытие противоположности дополняют друг друга, но совершенно не противоречат друг другу.
Девушка любит свои иллюзии так же, как она любит своё овеществление: провозглашая их.
Всё представляется Девушке лишённым последствий, даже её страдания.
Всё хорошо, ничего страшного. Всё cool[18], ничего серьёзного.
Девушка хочет признания не за то, чем она могла бы быть, а просто за факт своего существования. Она хочет абсолютного признания.
Девушка здесь не для того, чтобы её критиковали.
Когда Девушка достигает предела возраста инфантильности, когда становится невозможным задать себе вопрос о жизненных целях, не боясь обнаружить тотчас свою ограниченность в средствах (что в этом обществе может произойти достаточно нескоро), она себя воспроизводит. Отцовство и материнство, среди прочих, являются способами, не менее очищенными от содержания, чем остальные, оставаться под властью потребностей.
Девушка предпочитает любым иным точку зрения психологии на себя саму и на всё движение мира. Таким образом, она может демонстрировать определённую сознательность в своём овеществлении – сознательность, овеществлённую саму по себе.
Девушка знает стандартные извращения.
«ТАК КЛЁВО!»
У Девушки есть чувство баланса, которое сближает её, однако не с танцовщицей, а с бухгалтершей.
Улыбка никогда не служила в качестве аргумента. Черепа тоже могут улыбаться.
Чувственность Девушки состоит из знаков.
Везде, где этос ослабевает или разлагается, Девушка предстаёт в качестве носителя бесцветного этоса Спектакля.
Девушка не должна вас понимать.
Девушка сама по себе не является ничем, и, прежде всего, ничем достойным. Необходимы специальные учреждения для обеспечения её существования и достоинства.
Пристрастие Девушки к актёрам или актрисам объясняется согласно основным законам магнетизма: так же, как они являются позитивным отсутствием всяких качеств, небытием, принимающим любую форму, она является негативным отсутствием качества. Кроме того, актёр является тем же, чем и Девушка, её отражением; он же является и её отрицанием.
Любовь представляется Девушке отдельным видом деятельности.
Смех Девушки несёт в себе всё уныние ночных клубов.
Девушка – это единственное насекомое, согласное на энтомологию женских журналов.
Небытие Девушки так же непостижимо для других, как и для неё самой.
«Счастье» Девушки имеет односторонний характер, как и сама Девушка в целом.
Подобно беде Девушка никогда не приходит одна. А везде, где господствуют Девушки, их вкусы также должны господствовать – именно это и определяет вкусы нашего времени.
Девушка – это наиболее чистая форма овеществлённых отношений, она является их истиной. Девушка – это антропологический сгусток овеществления.
Спектакль щедро вознаграждает, хоть и косвенным образом, конформизм Девушки.
В любви более чем где бы то ни было Девушка ведёт себя как бухгалтер, постоянно полагая, что она любит сильнее, чем любят её, и что она даёт больше, чем получает.
Девушка является онтологически девственной, девственной в плане всякого опыта.
Между Девушками существует невдохновляющая общность действий и выражений.
Девушка не целует вас, она пускает слюну между ваших зубов. Материализм секреций.
Девушка может изобразить заботу, когда кто‐то действительно несчастен; это один из видов её враждебности.
Девушка не замечает течения времени, в лучшем случае она волнуется о его последствиях. Иначе как бы она могла говорить о приближении старости с таким негодованием, как будто речь идёт о совершённом против неё преступлении?
Даже тогда, когда она не стремится соблазнять, Девушка действует как соблазнительница.
Есть что‐то профессиональное во всём, что делает Девушка.
Девушка не перестаёт хвастаться тем, что у неё есть «практический смысл»[19].
В Девушке даже самый заурядный морализм принимает шлюховатый вид.
Девушка несёт на себе всю тяжесть экономики. Но несмотря на это она не игнорирует ничего, кроме возможностей от неё избавиться.
Девушка – это реальность абстрактных кодов Спектакля.
Девушка занимает центральный узел современной системы желаний.
Девушка не думает, она сама является замыслом.
Всякий опыт Девушки тотчас сливается с предварительным представлением, которое она о нём имела. Любые отступления от конкретных схем, всякая оживлённая часть течения времени и вещей известны ей как несовершенства, ухудшения абстрактной модели.
Девушка – это улыбающаяся злоба.
В мире есть существа, рождающие желание медленно умереть у них на глазах, но Девушка возбуждает лишь стремление завоевать её и наслаждаться ею.
Девушка совокупляется не для того, чтобы выразить свои чувства к другому, а чтобы избежать своего невыносимого небытия.
Так называемая эмансипация женщин заключалась не в освобождении их от сферы домашнего хозяйства, а скорее, в расширении этой сферы на всё общество в целом.
Перед любым человеком, который пытается заставить её думать, Девушка никогда не замедлит похвастаться своим реализмом. В той же мере, в которой она скрывает не свой секрет, но своё бесчестье, Девушка ненавидит неожиданности, особенно когда они не запланированы.
Девушка – это всего лишь чувственное картезианство, для которого не существует ни любви, ни доказательств любви.
Девушка – не более чем её простое присутствие.