Предварительные материалы к Теории Девушки - Тиккун

Девушка является элементом декора, петушком на флюгере «современных» условий существования.

В сексуальности, как и в деньгах, отношения автономизируются от тех, кого они соединяют.

В первую очередь её тело (но в целом и всё её существо) выражает характер капитала, которого Девушка была лишена.

Даже о любви девушка говорит на языке политической экономии и управления.

Весь мир Спектакля – это зеркало, которое показывает Девушке образ её идеала.

В мире Девушки требование свободы приняло форму требования соблазнения.

Девушка воплощает в себе жестокий закон желанности.

Девушка является анекдотом мира и господством мира анекдота.

Девушка обладает воистину магическим качеством превращать самые разнородные «качества» (удача, красота, ум, благородство, чувство юмора, социальное происхождение и т. д.) в единую «социальную ценность», которой она пользуется, совершая продуманный выбор.

Спектакль утверждает, что способен пробудить в каждом спящую внутри него Девушку. Это единообразие, о котором он мечтает.

В теле Девушки нет места для двоих.

Стремление Девушки превратиться в символ говорит не о чём ином, как о её желании участвовать любой ценой в обществе безучастности. Она выражает непрестанную попытку оставаться в соответствии со своим видимым образом. Задача предполагает фанатизм.

Любовь невозможна там, где господствует Спектакль. В рыночном раскрытии потаённого подарок предстаёт либо как абсурдная слабость, либо как часть потока других обменов, управляемого «расчётом бескорыстия». Человек должен иметь близость лишь со своими интересами, до той степени, пока они ещё не предстают перед ним разоблачёнными, пока ещё ложь и симуляции сохраняют правдоподобие. Потому воцаряется параноидальная подозрительность о подлинных намерениях и мотивациях других; подарки являются столь подозрительными, что в дальнейшем придётся платить за право дарить. Девушка знает об этом лучше, чем кто‐либо ещё.

Грязная игра в обольщение.

Когда частная собственность очищается от всякой своей метафизической сущности, она не умирает тотчас. Она выживает, но её содержание теперь негативное: она является правом лишать других использования нашего имущества. Когда половые акты освобождаются от всякого имманентного значения, их количество начинает быстро увеличиваться. Но теперь это, в конечном счёте, лишь эфемерная монополия на использование генитальных органов друг друга.

Для Девушки несерьёзность всяких отношений является следствием несерьёзности существования.

Девушка обеспокоена не столько тем, чтобы заполучить свой эквивалент на рынке желания, сколько тем, чтобы убедиться в своей стоимости как таковой, которую она хочет знать с уверенностью и точностью до тысячных знаков, которые она преобразует в то, что называет «потенциалом соблазнения», то есть в свою ману.

«Не удалось отдаться – сумеет продаться» (Стендаль).

Стоимость Девушки не основывается ни на каком внутреннем или даже внешнем базисе, таким основанием является исключительно её взаимозаменяемость. Стоимость Девушки проявляется исключительно в отношении с другой Девушкой. Вот почему она никогда не ходит одна. Делая из другой Девушки равную себе в стоимости, она входит в отношения с собой в качестве стоимости. И входя в отношения с собой в качестве стоимости, она дифференцируется от самой себя как от человеческого существа. «Таким образом, представляя себя как нечто, дифференцированное в самом себе, она начинает действительно представлять себя как товар» (Маркс).

Девушка – это товар, который в любой момент времени требует, чтобы его потребляли, потому что с каждым моментом времени он всё сильнее портится.

Девушка не содержит в себе вещи, делающей её желанной: её Публичности.

Девушка – это абсолют: её покупают потому, что у неё есть цена, у неё есть цена потому, что её покупают. Тавтология товара.

Иногда Девушку охватывает тревога от того, что её задница не была оценена объективно.

Девушка – это та, кто предпочитает сама стать товаром, нежели безучастно страдать от тирании товара.

Девушка – это товар, утверждающий, что он лучше любого из людей.

В любви, как и в остальном этом «обществе», никто более не может игнорировать свою цену.

Девушка – это место, где товар и человек сосуществуют без видимых разногласий.

Девушка живёт в тревоге от того, что её не покупают.

Мир Девушки демонстрирует особую неестественность, где овеществление достигло дополнительного уровня: в нём человеческие отношения скрывают товарно-денежные отношения, скрывающие человеческие отношения.

«Ты заслуживаешь большего, чем этот чувак/эта тёлочка».

Девушка внутри Спектакля, подобно невольнице на рынке рабов, является объектом рекламы. Но Девушка является сверх того и субъектом рекламы, выставляющим себя на продажу. Это разделение в Девушке является её фундаментальным отчуждением. Сюда можно добавить и такую трагедию: в то время как экзогамия надёжно поддерживает постоянные отношения между племенами, мана Девушки утекает свозь пальцы, её реклама терпит крах, и ей самой придётся расхлёбывать последствия.

Девушка поглощена своей стоимостью. Она – не более чем её собственная стоимость, и это причиняет ей физические страдания.

Быть купленной не является позором для Девушки, наоборот, позором для неё является не быть купленной. Её слава основывается не только на стоимости, но и на самом факте оценки.

Ничто не является менее личным, чем «личная ценность» Девушки.

Не так уж редко, когда злоупотребление языком постепенно превращается в злоупотребление реальностью, владельцы уникального или дорогого объекта проникаются привязанностью к вещи и в итоге начинают утверждать, что её «любят» или даже «любят очень сильно». Точно так же некоторые «любят» Девушек. Разумеется, если бы это действительно было так, они бы уже от этого умерли.

Девушка реализует самокоммодификацию нетоварного и самооценку неоценимого.

«О… нет, не в первый же вечер» – «личная ценность» Девушки является лишь «ценой», за которую она согласна собой торговать; и она торгует собой в конечном счёте лишь ради того, чтобы увеличить свою стоимость.

Девушка продаёт своё существование как особую услугу.

Всё неисчислимое, что Девушка даёт, она также подсчитывает.

В обмене, который устанавливает Девушка, персона заменяет другую персону в обстановке товарной обезличенности.

Девушка, по своей природе обеспокоенная любовью, позволяет приблизиться к себе лишь условно, в качестве закрытия торгов или из рыночных соображений. Даже когда кажется, что она отдаётся полностью, в действительности она отдаёт лишь часть себя по контракту, сохраняя и охраняя свою неотчуждаемую свободу. Поскольку контракт не может подчинить продающего себя человека целиком, одна его часть всегда должна оставаться вне рамок контракта – именно для того, чтобы быть способной заключить контракт. Невозможно объяснить более ясно и правдоподобно гнусный характер любви в её нынешнем виде. «Отсюда можно заключить, что отношения были изначально извращены, и что в продажном обществе между людьми могут существовать коммерческие связи, но никак не подлинная “общность”, никак не взаимопонимание, превосходящее обмен “хорошими” поступками, будь они сколь угодно необычными. Таковы отношения власти, в которых тот, кто оплачивает и содержит,