Пламенев. Книга 14 - Сергей Витальевич Карелин

«Проглотил», — сказала Агата по нити. Хорошо.

— Легенда, — сказал я Фае. — Быстро.

Называть Смоленск было нельзя. Смотрители наверняка до сих пор искали того, кто сумел открыть разрыв без космического корабля, а значит, как я теперь понимал, гарантированно мог управлять Единым. Если сказать, откуда мы, это станет ниточкой к Орлу-Мирный. Мы не для того бежали, чтобы снова скрываться.

— Самое главное, думаю, это то, какой мир мы можем назвать, чтобы не возникло особых вопросов о наличии у нас корабля. — Она неплохо соображала в стрессовых ситуациях, стоило отдать должное.

Я тут же подхватил мысль.

— Есть один. — Я чисто из любопытства перечитал, кажется, вообще все комментарии к звездам и планетам на карте, и сейчас мне вспомнилась одна. — Орел-Желтый-1. Третий эшелон, недалеко отсюда. Перевалка перед долгим ходом в соседний рукав галактики. И там было написано про контрабандную торговлю кораблями. Остается только надеяться, что за сто с лишним лет это не сильно поменялось.

— И что мы там делали?

— Бежали. Оттуда бежали, от тех, кто хотел нас убить. От кого-то из контрабандистов на чужом корабле.

Она подумала.

— За это же грозит арест.

— Арест — это тюрьма на планете, а не расстрел в пустоте.

Легенда была сырая, это понимали оба. Но другую мы не придумали бы и за час.

— Что насчет имен? — спросила Фая.

— Согласен, — кивнул я. — Пламенев тоже может привести к Смоленску. Вообще не представляю, каким образом, конечно, но и про космическую оборону я был ни сном ни духом. Котовы. Александр и Фаина Котовы.

Фая хмыкнула. Котовыми были мы оба, причем официально, пока я не стал сначала Пламеневым, потом Червиным, а потом опять Пламеневым, а она — Топтыгиной.

— Котовы. — Она это попробовала. — Ладно. А Агата?

— Просто Агата, — пожал я плечами. — Немая, говорить за нее буду я.

Не прошло и пары минут, как ангар военного корабля заглотил нас целиком.

Створки, черный зев, потом белый свет со всех сторон сразу, и наш корабль встал на что-то твердое всем брюхом еще до того, как я скомандовал выдвинуть ноги-колонны. Толчок дошел до ложа.

Восприятие я пустил сразу кругом и уперся в стены.

Стены ангара его не пропускали. Ни на ладонь. Но внутри ангара оно работало, и тут было на кого смотреть: Арсений Ковалев, если это был он, во главе ударной группы — Сфера шести Кругов, плотная, без единого намека на нестабильность, — стоял в тридцати шагах от нашего борта. Вокруг него полукругом — еще двенадцать бойцов. Шестые Круги большей частью. Два Седьмых.

На Смоленске Шестой Круг был силой, за которой стояли годы и род. Седьмой — пиком до уровня Сфер, при том что Сферы считались абсолютной элитой. А здесь их выстроили полукругом для досмотра.

Драться было нельзя. Я понимал это с кристальной ясностью: чужой военный корабль, пустота вокруг, Сфера и дюжина Шестых и Седьмых. Мы с Фаей, Вирром и Агатой не выдержим и минуты. Сначала нужно было добраться до планеты.

А чтобы это сделать, мало просто спрятаться. Представить Кольцо как восемь Кругов было можно, но, опять же, кто знает, какие у них тут методы проверки. Скрываться Единым тоже нельзя. В отличие от Агаты, которую я действительно собирался им замаскировать, мне рано или поздно придется использовать Дух, а это приведет к разрушению маскировки.

Значит, не маскироваться. Нужно было стать слабее на самом деле.

— Экипаж, — сказал голос снаружи, теперь без панели, — выходить по одному с поднятыми руками. Оружие оставить на борту!

Я встал с ложа. Времени на рассуждения уже не было.

Ладонь на живот, Дух внутрь, без защиты, по самому Ядру.

— Саша, ты что творишь⁈

Внутри будто что-то разорвалось. Столп качнуло — я почувствовал это позвоночником. Дух пошел по нему вразнобой, вверх, вниз, толчками. Но останавливаться было нельзя. Ладонь на грудь. Кольцо. Оно дрогнуло, и по нему прошла рябь. Ладонь на лоб. Око.

От третьего удара я сел на ложе, потому что ноги не держали.

Кольцо схлопывалось само. На самом деле оно было одно, расщепленное на восемь частей, и теперь, когда Столп закачало, оно само непреодолимо потянулось к меньшему, ему так было легче. Я только помог. С восьми на семь, на шесть, на пять. На пятом остановился.

Ядро убрал в Ладу. Око — в Лелю. Две Чары, которые когда-то были просто утолщениями на Кольце, теперь открыты, и прятать в них стало проще, чем прежде: они принимали внутрь и закрывались.

Снаружи это должно было выглядеть как Пятый Круг после тяжелого боя. На грани того, чтобы потерять магию вовсе. Столп трясло, Дух в каналах шел толчками, Кольца плыли. И хотя в них до сих пор легко читалась некая странность, теперь ее легко можно было списать на повреждения и понесенный урон.

Цена пришла через вдох. Во рту стало солоно, и я сплюнул на ладонь кровь. Лицо побелело, внизу живота легла теплая тяжесть, которая означала, что где-то там за брюшиной тоже потекла кровь во внутреннее пространство. Не сильно, но ощутимо. На то, чтобы найти разрыв и прижечь его пламенем прямо внутри тела, ушла почти минута, хотя обычно я бы сделал то же самое секунд за десять.

Но это было то, что тело Практика могло выдержать. Я не собирался калечить себя безвозвратно. Недели полторы-две, и я снова буду как огурчик. Если, конечно, не травмируюсь снова.

Единый я тронул осторожно. Око было побито, Кольцо тряслось, и то, что раньше собиралось за минуту, теперь собиралось за пять и хуже. Но на кокон для одного человека хватало.

Кокон я положил на Агату, как и планировал.

Без него ее тело, налитое Духом в каждой жилке и без единой структуры (ни Круга, ни Ядра, ни Сердца), выдало бы аномалию первому, кто посмотрит. Под коконом она читалась пустой, и пустоту можно списать на особое телосложение. Они ведь бывали самыми разными, почему бы не такое? Дар Симонова, например, именно с таким свойством. Ну, почти.

— Я начинаю обратный отсчет от десяти. Когда закончу, мы откроем огонь!

Я открыл люк и вышел первым, с поднятыми руками.

— Сдаемся! — сказал, снова кашлянув кровью. Отчасти вполне по-настоящему, отчасти ради драматического эффекта. — Не стреляйте!

За мной Фая, за ней Агата. Двенадцать младших приставов стояли полукругом, и руки у них были пустыми — они и были оружием. Старший оглядывал нас с тридцати шагов и не двигался.

— Назовитесь.

— Котовы. Александр, Фаина. — Я кивнул на Агату. — Агата. Она немая. Отвечать буду за нее.

— Откуда?

— Орел-Желтый-1.