Опричники 2 Питер - Ал Коруд

— Ты как тогда концы нашёл?

— Да работал в том районе, где Холодный коммерсов «опекал», один опер из старых. Встречались мы в те годы с ним регулярно — всякая нежить из соседей как раз в город зачастила. Вспомни, как мы её долго вычищали. Он-то мне и подсказал, что Миша этот блатных правил не придерживался. Но увлекался всякой мистикой и скупал где только можно магические предметы. Понятно, что большая их часть — полное фуфло, но несколько вполне могли быть из разряда потерянных артефактов.

— Блестящая работа, Тихон. Ты взял «матку» и нашёл трупы, снял с них заклятие.

Быльский самодовольно всплеснул руками:

— Таки было, Симочка. Больше нас тот проклятый магазин не побеспокоит! Осталось получить от местного УВД ящик коньяка.

Он и ведунья заливисто захохотали. Молодёжь лишь переглянулась меж собой. Эти двое явно давно знакомы. Обычно давние товарищи могут и крепко поругаться, и помириться с полнейшим энтузиазмом.

— А теперь смотрите внимательно, девоньки. Не зря вызвали вас, сотрудников из Архангельского города. Пусть и сила эта ещё более древняя и северней расположена, но вам она отчасти ведома.

— Лопари? — Пелагея захлопала глазами. Таинственный и древний народ, оттеснённый пришельцами в неудобья и потерявший свой исконный язык. Изгои европейского севера.

— Кто-то зело сведущий использовал старинный шаманский бубен — из настоящих и накамленный. А почудившаяся вам свастика — ничто иное как изображение знака бога солнца Пеййв, что всегда присутствовало в центре шаманского бубна. Смотри: Солнце рисовали в виде квадрата, ромба или круга, от которых в четыре стороны отходили линии, «чтобы обозначить, что власть солнца распространяется на всю землю». Эти линии на саамском языке носили название четыре «вожжи солнца». Вот эти линии, родом из древних рун, и запутали вас. Они и бежали, спрятав владельца под собой.

— А он держал в руках бубен и творил заклинание.

— Так и есть. Кто-то вызвал дух родовитого шамана.

— Или разбудил из тьмы и вселил в себя, — внезапно вмешался в разговор Быльский.

Серафима ошеломлённо повернулась к ним и тихим голосом произнесла:

— Тогда всё ещё хуже.

— Кто это так против нас крепко играет? — Седых напряглась.

Ведунья отмахнулась:

— Старые дрязги. Мы же со скандинавами соседи — разное промеж нас бывало. Они грабили, мы их били лихо в ответ. Вот и подвернулась у кого-то возможность отомстить за лихо прошлое. Не суть. Нужно сначала разобраться в природе этой силы и найти противоядие. Думаю, — она внимательно глянула на Трескину, — тебе по силам с ним сразиться. Шаманы никогда не были всесильными. А он ещё не у себя на родине. Хотя все мы тут не на своей земле.

— Как это? — удивилась Забава. — Я, например, родилась в Петербурге.

— Милая моя, этот град на чужом месте стоит. И ни у кого рода тут своего не имеется. Имперская столица — что ещё сказать. Не зря большевики в Москву вернулись — там вся соль и мощь земли Русской.

Трескина вздохнула, Седых же поинтересовалась:

— А как он вообще в Питер попал? Границы обнесены обетными знаками — да такими, что лоб скорее расшибешь, но не пройдёшь.

— По воде, — внезапно встряла Забава. — Если он лопарь, то с духами воды дружен — они ему дорогу откроют. Из Финляндии много рек к нам течёт — их перекрыть сложно. Затем по Ладоге и Неве — в город.

— Плыл, что ли?

— Не обязательно. Можно на лодке, дальше катером или кораблём. Если он так глаза умеет отводить, что оптику камер обманывает…

— Засада! Он тогда намного опередил нас. — Наталья в сердцах стукнула кулаком по столу — чаши зазвенели.

Быльский обвел взглядом девушек и посоветовал:

— Отдохните сначала. Потом на свежий ум решайте.

— В кои-то веки умные слова глаголешь, — усмехнулась Серафима. — Я дам вам кулёчек с чаем.

— А информацию? — вскинулась Трескина. — У вас, подозреваю, много чего по этой теме есть. А я у Варакиной ещё попрошу.

— Марфа Васильевна — разумная женщина, — согласилась ведунья и протянула обомлевшей опричнице заготовленную флешку. — Ты что, сестра, думала у меня только старинные фолианты на полках пылятся? Всё давно оцифровано. Иначе закопаемся в пыли веков.